Миллиарды и миллиарды. Размышления о жизни и смерти на рубеже тысячелетий - Карл Эдвард Саган

* * *

Мы движемся. Всегда движемся – с младенцами и всеми пожитками на спинах – преследуем дичь, ищем воду. Ненадолго встаем лагерем – и снова в путь. Добывая пищу для всех, мужчины больше охотятся, женщины занимаются собирательством. Мясо и корнеплоды. Типичная кочующая группа, чаще всего большая семья из родичей по крови и браку, – это несколько десятков человек. Однако каждый год мы, имеющие один язык и культуру, собираемся во множестве сотен, чтобы проводить обряды, торговать, искать супругов и обмениваться историями. Множество наших историй посвящено охоте.

Я сейчас больше говорю об охотниках, т. е. мужчинах. Но и у женщин важная социальная, экономическая и культурная роль. Они собирают главные продукты питания – орехи, фрукты, клубни, корни, – а также целебные травы, ловят мелких животных и предсказывают пути миграции крупной дичи. Мужчины тоже занимаются собирательством и немало делают «по дому» (хотя домов как таковых у нас нет). Однако охота – только ради пропитания, не для развлечения – это пожизненное занятие каждого здорового взрослого мужчины.

Мальчики, еще не ставшие юношами, подбивают из лука птиц и мелких животных. К совершеннолетию они мастерски умеют изготовить оружие, преследовать, убить и освежевать дичь и принести мясо на стоянку. Первое добытое крупное млекопитающее означает, что юноша стал мужчиной. В обряде инициации на его груди или руках делаются ритуальные надрезы, куда втирается трава, и когда шрамы заживают, остается рисунок. Это как орденская лента – посмотришь на его грудь и узнаешь о боевом опыте.

По мешанине следов мы безошибочно определяем, сколько животных здесь прошло, какого вида, пола и возраста, есть ли увечные, давно ли они прошли и далеко ли сейчас находятся. Некоторых молодых животных можно поймать силками, других поразить камнем из пращи или бумерангом либо просто швыряя камни с большой силой и точностью. Животное, которое еще не боится человека, можно, подкравшись, забить дубинкой. Если расстояние больше и дичь агрессивна, мы метаем копья или стреляем отравленными стрелами. При достаточной удаче и сноровке удается загнать все стадо в западню или заставить броситься с обрыва.

Главное для охотников – действовать сообща. Чтобы не спугнуть добычу, приходится общаться жестами. Эмоции также нужно держать под контролем. Страх и ликование одинаково опасны. Наше отношение к дичи двойственно. Мы уважаем животных, сознаем наше сродство, отождествляем себя с ними. Но если слишком задумываться о том, насколько они разумны и преданы своему потомству, если жалеть их, видеть в них близких, наша приверженность охоте ослабнет. Мы станем приносить домой мало пищи, и наша семья окажется в опасности. Мы обязаны сохранять эмоциональную дистанцию.

* * *

Задумайтесь: миллионы лет мужчины преследовали дичь, подбивали на лету голубей, загоняли и валили детенышей антилоп, вытянувшись цепью, стреляя и вопя, гнали диких свиней в западню. Их выживание зависело от умения охотиться и действовать в команде. Краеугольным камнем культуры была охота. Хороший охотник – это и хороший воин. По прошествии долгого времени – пожалуй, нескольких тысячелетий – множество мальчиков уже появлялось на свет с врожденными способностями к охоте и командной работе. Почему? Потому что неумелые или ленивые охотники оставляли меньше потомства. Это не значит, что умение сделать каменный наконечник или оперить стрелу у нас в крови. Этому нужно научиться самому или перенять у кого-нибудь. Но жажда погони, я убежден, записана в наших генах. Естественный отбор превратил наших предков в превосходных охотников.

Успешность охоты и собирательства как способа существования самым очевидным образом подтверждается тем фактом, что этот образ жизни распространился на шесть континентов и существовал несколько миллионов лет (и это без учета нечеловекообразных приматов, наделенных охотничьим инстинктом). Эти огромные числа говорят сами за себя. У нас за спиной 10 000 поколений, которых спасало от голода лишь умение убивать животных, и их задатки не могли просто так исчезнуть. Мы жаждем дать им волю хотя бы опосредованно. Командные виды спорта дарят нам эту возможность.

Какая-то частица в нас жаждет примкнуть к группке собратьев, преследующих опасную дичь. Это проявляется даже в популярности ролевых и компьютерных игр среди мальчиков и подростков. Исконные мужские добродетели – несуетность, решительность, скромность, меткость, настойчивость, знание повадок животных, коллективизм, стремление жить под открытым небом – все это элементы приспособительного поведения времен охоты и собирательства. Нам до сих пор импонируют эти черты, но почему, мы едва ли помним.

Других возможностей дать выход охотничьему инстинкту, кроме спорта, почти не осталось. В нашей молодежи – скачущей по крышам многоэтажек, гоняющей без шлемов на мотоциклах, задирающей фанатов чужой команды – порой еще проглядывают далекие предки. В отсутствии жесткого контроля старые инстинкты проявляются с перекосами (хотя уровень убийств у нас практически такой же, как и среди существующих ныне племен охотников-собирателей). Мы стараемся не допустить, чтобы врожденная тяга к убийству вылилась в агрессию против человека. Это удается не всегда.

КОМАНДЫ И ТОТЕМЫ

Команды, имеющие городскую привязку, носят соответствующие названия: «Львы Сэйбу», «Детройтские тигры», «Чикагские медведи». Львы, тигры, медведи… Орлы и ястребы… Лучи и звезды… При всех различиях в среде обитания и культуре группы охотников-собирателей по всему миру называют себя аналогичным образом – по имени своего тотема.

Список типичных тотемов, в большинстве предшествующих контактам с европейцами, составил антрополог Ричард Ли во время многолетнего пребывания среди людей племени кунг – бушменов, обитателей пустыни Калахари в Ботсване (см. крайний правый столбец таблицы). Думаю, «Короткие стопы» – это родичи «Красных гетр» и «Белых гетр», «Воины» – нечто вроде наших «Рейдеров», «Дикие кошки» – те же «Бенгальские тигры», а «Тесаки» – практически «Секаторы». Разумеется, есть и отличия в силу разницы технологий, а также, пожалуй, таких особенностей, как чистосердечие, самосознание и чувство юмора. Трудно представить себе американскую спортивную команду, принявшую название «Диарея» (или попросту «Дристуха»). Лично я в восторге от «Мудозвонов» – вот мужчины, не имеющие никаких проблем с самооценкой! А если бы атлеты назвались «Хозяевами», это вызвало бы оторопь у собственников спортивного клуба.

«Тотемные» имена перечислены сверху вниз в следующем порядке: птицы, рыбы, млекопитающие, прочие животные, растения и минералы, технологии, люди, их одежда и род занятий, мифические, религиозные, астрономические и геологические понятия, цвета.

Мысль о могуществе охотничьего инстинкта внушает мне тревогу. Я боюсь, что современному охотнику в джинсах или костюме-тройке не хватит воскресных футбольных страстей. Я вспоминаю, в какую глубь времен уходит наше умение скрывать чувства, эмоционально дистанцироваться от жертвы, и это омрачает удовольствие от игры.