MOBY. Саундтрек моей жизни - Моби

– Мы все умрем, Мобс, – сказала она. – Я просто умру раньше, чем вы все.

– Тебе может стать лучше? – спросил я, пытаясь сохранять спокойствие в голосе.

– Может. Врач сказал, что некоторым людям становится лучше после прекращения химиотерапии. Спустя месяц или два они узнают, продолжает ли рак распространяться. Но, скорее всего, через несколько месяцев я отправлюсь в хоспис.

– Мне очень жаль, мам, – сказал я и обнял ее. Солнце скрылось за облаками, и воздух сразу стал холоднее. Я ждал, что кто-то из нас заплачет, но мы просто отпустили друг друга и остались стоять.

– Я хочу тебе еще кое-что сказать, – сказала она.

– Еще? Кроме того, что ты умираешь?

– Когда я училась в старших классах, я забеременела, – ответила она. – Я родила ребенка и сразу отдала его на усыновление.

Я промолчал, ожидая продолжения.

– В общем, я хочу сказать тебе, что у тебя есть брат.

– Брат?

Она кивнула.

– У тебя есть брат.

– М-м-м, ты знаешь о нем что-нибудь?

– Нет. Отдав его на усыновление, я перестала о нем думать. Я считаю тебя своим единственным сыном.

Моя мама умирает, у меня есть брат, и я не знал, что думать. Почему я не плачу? Почему не злюсь и не удивляюсь, узнав в тридцать два года, что у меня есть брат? Я был в полном ступоре. А еще мне было очень жаль маму. Мою восемнадцатилетнюю маму, беременную, испуганную, которой пришлось отдать ребенка. И мою маму сейчас, больную раком, который распространился и не оставил ей иного выбора, кроме как умереть. Себя мне не было жалко; я даже не был уверен, что мне сейчас можно себя жалеть.

– Как себя чувствуешь? – спросил я маму.

– Замерзла, – ответила она. – Пойдем обратно в машину.

Она увядала прямо у меня на глазах: шла медленнее обычного, согнула шею и опустила лысую голову.

– Ты когда-нибудь хотела найти того своего сына? – спросил я.

– Нет. Я только хотела родить еще одного. И родила. Тебя.

Когда мы дошли до машины, она протянула мне ключи.

– Сядешь за руль?

– Когда я в последний раз водил твою машину, я разбил ее прямо на парковке, – ответил я.

– Помню, – улыбнулась она. – Я просто хочу ненадолго закрыть глаза.

Я поехал домой. Мама была маленькой, а сидя на пассажирском сиденье с закрытыми глазами и лысой головой, напоминала птенца. Когда я заехал на подъездную дорожку, она открыла глаза.

– Это будет тяжело, Мобс, – тихо сказала она. – Но помни: я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, мам.

– Можешь остаться на ужин?

– Да, если ты сделаешь телятину во фритюре.

– Хорошо, тебе будет порция телятины с дополнительным беконом, – ответила она. – И, может быть, немного жареного сыра на десерт.

Я засмеялся и задумался, когда болезнь лишит ее чувства юмора. Мы прошли в дом. Солнце спряталось за облаками, оставив черные силуэты домов на той стороне улицы и спящие зимние деревья, похожие на усталые руки.