Мертвые все одного цвета - Борис Виан

Она сама мне открыла дверь, протирая глаза.

— Привет! — сказал я ей. — Одна?

— За кого ты меня принимаешь.

— За подружку, — сказал я. — Войти можно?

— Конечно.

— Не мешаю?

— Одеваться я могу и перед тобой, — сказала она, — не правда ли?

— Э! — сказал я, — не спеши одеваться.

Она посмотрела на меня, прищурив глаза, и откинула назад закрывавшую лицо челку.

— Чего тебе понадобилось? — сказала она. — Первый раз вижу тебя здесь так рано.

Я положил шляпу на стол и сел рядом с ней.

— А ты ничего, — сказал я.

— Сама знаю, какая я. Тоже мне новость.

— Вполне ничего, — сказал я.

— Странный ты сегодня. Дан.

— Недовольна? — сказал я.

— Чем недовольна?

— Ну, что я пришел…

— Ты лучше скажи, зачем пришел.

— Брось упираться, — сказал я.

Она была совсем рядом, рукой дотронуться можно, и я притянул ее к себе. Она даже не попыталась запахнуть халат и подчинилась без малейшего сопротивления.

— Странный ты тип, Дан, — сказала она.

— Почему это?

— Никто о тебе ничего не знает у Ника…

— А что надо обо мне знать?

Она медлила с ответом, а я уже расстегивал ей лифчик. Ей было лет девятнадцать. Не больше. У Ника всегда бывает свежатинка.

— Откуда ты родом?

— Оттуда…— ответил я, неопределенно махнув рукой.

— Из Чикаго?

— Угу.

— Смешно, — прошептала она. — Они всегда сначала напиваются, а потом уж к нам лезут. Как будто без этого не решаются.

— Вы их неплохо выставляете, — сказал я.

— Но не тех, которые нам нравятся, — ответила она с вызовом и приблизилась ко мне.

Я все сидел на столе, как раз удобно, чтобы целовать ей груди. Это заняло добрых пять минут. Она закрывала глаза и прижималась к моим губам душистой кожей. Я собирался уже раздеть ее догола одним движением, но она меня опередила. Я уже снял с нее, из-под халата, прозрачный лифчик. Живот был совсем без волос, голый и золотистый.

— Странный ты…— повторила она, высвобождаясь. — Что, так на столе и будешь сидеть?

— А ты откуда родом? — спросил я в свою очередь.

— Из Бруклина.

Она засмеялась и потянула меня за руки, чтобы поднять со стола.

— Не стану врать, что родилась в самом шикарном доме на юге от Центрального парка.

— Да и не нужно. Скажи лучше, ты в форме? — Она потянулась.

— Вполне.

Я сбросил пиджак, а она растянулась на кровати. Я скинул башмаки и все остальное. Она зажгла сигарету и спокойно курила, поглядывая на меня краешком глаза. Я уже собрался прилечь к ней, но она остановила меня жестом.

— Достань виски на кухне.

— Я не пью, — ответил я. — Редко.

Во рту еще был вкус спиртного, что я выпил час тому назад.

— Виски тебе бы не помешало, — сказала она, подтрунивая.

Я прекрасно понимал, на что она смотрит.

— Не боись, — сказал я ей, — эта штука заработает, когда надо.

— А я думала, что тебе надо немного горючего, — сказала она.

— Бак полон под завязку.

— Тогда иди сюда…

Она свесила руки с кровати и потушила сигарету в стоявшей на ковре пепельнице. Я подошел и растянулся рядом с ней. Несколько мгновений я ласкал ее. Она молчала и не смотрела на меня.

Я начал думать о том, что со мной случилось. Я попытался целовать все ее тело, сверху донизу. Обычно это помогает, даже когда я очень устал.

Никакого эффекта.

Я продолжал, зная, что мои поцелуи начинают ее возбуждать. Ее голый живот был теплым и крепким, словно золотистая слива на солнцепеке.

Внезапно я отодвинулся. От нее резко пахло мылом.

К черту. Лучше уж спать со стиральной машиной.

Я отстранился и встал. Она раскинула руки и повернула голову набок. Легкая улыбка открывала белоснежные зубы, а ногти цвета бычьей крови впивались в раскрытые ладони. Грудь учащенно вздымалась.

Поняв, что я ухожу, она резко села.

— Дан! Что случилось?

— Ничего.

— Не уходи.

— Нет.

— Почему? Дан… Я тебя умоляю…

— Ты была права, — сказал я. — Ничего не выходит. Ты тут не причем. Я хотел убедиться и теперь, к сожалению, знаю.

— Дан… Прошу тебя… Ты меня так завел…

— Ладно, ладно, — сказал я. — Ложись. Мы это дело устроим.

Она вновь растянулась, а я сел рядом с ней и сделал уж все, что только мог. Не так уж это было весело, но бывает работенка и похуже. По крайней мере, она была чистая. Через несколько минут я увидел, как ее тело напряглось и раскрылось, ладони снова сжались, а затем раскрылись, и вот она уже лежала на спине, спокойная и расслабленная.

— Дан…— прошептала она. — Миленький.

— Все в порядке?