Мертвые все одного цвета - Борис Виан

Когда мне удалось высвободиться из переплетения тел, все мое собственное тело болело, а голова разламывалась. Голова Салли безжизненно моталась и опять упала, когда я попытался усадить ее на край дивана. Она приоткрыла глаза, смутно улыбнулась и вновь их закрыла. Энн отряхивалась, словно вылезшая из воды собака, и меня потрясла упругая грация ее фигуры манекенщицы, длинной и тонкой, с высокими, маленькими грудями н хрупкими, нежными косточками. Ее движения были мягкими, как у дикого зверя. Шейла потягивалась точно так же.

Шейла. Я посмотрел на часы. Что подумает Джим? Ник… Ладно, Ник ничего не скажет. Я уставился на стол с внезапно нахлынувшим страхом. Моя одежда валялась рядом, а Ричард спал, уткнув лицо в согнутые руки.

У меня при себе не было ста долларов… Придется еще раз вернуться. Но прежде нужно… а почему бы не воспользоваться сном Ричарда?

Я встал, размялся. Все шло отлично. Отупение быстро развеивалось. Две девки — лучшее противоядие от виски. Салли спала с открытым ртом. Меня охватило отвращение, и я понюхал свои руки. Все мое тело пропиталось их запахом. Я вздрогнул, но когда я увидел охрового цвета тело второй девки, беззаботно одевавшейся и напевавшей какую-то песенку, мне опять ее захотелось. Я чувствовал ее плоть на моей плоти, жгучую и тесно прижимающуюся. Но меня преследовала мысль о лице Шейлы, ее волнистых светлых волосах, пунцовых ее губах я пронизанной голубыми венами коже ее нагой груди.

Я не хотел давать сто долларов Ричарду. Он спал. Мне оставалось лишь уйти.

Я дотянулся до одежды и натянул ее. Неплохо было бы принять душ, но надо было поторапливаться. Вернуться к Нику, заступить на работу. И то счастье, что все это случилось днем. Во второй половине дня я обычно не был занят.

Как избавиться от этого запаха? И думать нечего, чтобы Шейла ничего не заметила. Понемногу ко мне возвращалось четкое осознание моего положения, и я чувствовал, что опять начинаю все нормально ощущать. Я впитывал в себя новые, тем более что сильные, впечатления.

Ричард не шевелился. Он и в самом деле крепко спал. Я протрезвел. Я снова стал думать здраво. Слишком здраво. Ни на шаг я не продвинулся. Просто поддался влечению. Все мужчины хотят переспать с негритянкой, все белые мужчины, как и я. И не в расе тут дело. Обыкновенный рефлекс. Всегда думаешь, что с ними будет по-другому.

Так оно и было, по правде говоря.

Я сжал кулаки. Я совершенно сбился с толку. Какой-то замкнутый круг. Энн наблюдала за мной лукаво и удовлетворенно.

— Когда ты вернешься? — шепнула она.

— Никогда, — грубо ответил я.

— Не хочешь больше видеть Ричарда?

Она подошла к нему, чтобы разбудить, ясное дело. Я остановил ее жестом.

— Не трогай его, — сказал я сухо. Она повиновалась и застыла на месте.

— А почему не хочешь вернуться? — сказала она.

— Я ему не брат. И цвет его мне не нравится. Не хочу его видеть.

— А мой цвет тебе нравится? — спросила она с улыбкой.

Мое тело испробовало каждый миллиметр ее плоти и помнило о ней необычайно четко и ясно.

— Я белый, — сказал я. — Не хочу с вами знаться. Она пожала плечами.

— Сколько белых живут с негритянками. Здесь тебе не Юг, мы все-таки в Нью-Йорке.

— Без вас обойдусь, — сказал я. — Мне и так хорошо. Не хочу, чтобы кодла черномазых мной пользовалась.

Она все улыбалась, а мной овладевал гнев.

— Обойдусь без вас троих, — сказал я. — Я вас ни о чем не просил. Вам лишь бы меня шантажировать.

Вроде как я защищаюсь, хотя никто на меня и не нападал. Да разве эти три безобидных существа могут на меня напасть?

— Мы из разных миров, — сказал я, — которые сосуществуют, но встретиться не могут. А если и встречаются, то получаются лишь несчастье и гибель. И для одного, и для другого.

— Ричарду нечего терять, — сказала она. Угрожает Энн или просто делает вывод? Я подумал о том, что их связывает всех троих: Энн, Ричарда и Салли.

Она опять спросила:

— Когда ты снова придешь?

Она задрала юбку до самых бедер, чтобы поправить чулок, больше, чем требовалось. Я увидел тени на ее коже и решил, что лучше будет мне уйти. Я бесшумно обогнул стол и внимательно прислушался к дыханию Ричарда-

— Дай мне денег, — сказала Энн тихо. — Ричарду надо поесть.

— А тебе? — сказал я. — Ты что, не ешь?

Она помотала головой.

— Мне деньги не нужны. И так дают все, что надо.

Я стоял в смущении. Отчего? Я порылся в кармане, вытащил бумажку.

Оказалось, что это десять долларов.

— На, — сказал я.

— Спасибо, Дан. Ричард будет рад.