Драматургия ГДР - Фридрих Вольф

К л и е н т. Прошу.

Входит  М и х а э л ь.

П а р и к м а х е р. Что вам угодно?

М и х а э л ь. Постричься!

П а р и к м а х е р. Такие волосы я не стригу.

Пауза.

Вы что, родного языка не понимаете? Такие волосы я не стригу.

М и х а э л ь. Это что — бесповоротно?

П а р и к м а х е р. Само собой разумеется!

М и х а э л ь. Почему же?

П а р и к м а х е р. Мы живем не в средние века, чтобы делать прически из таких волос.

М и х а э л ь. Признаю, они на один сантиметр длиннее, чем следовало бы.

П а р и к м а х е р. На десять сантиметров.

М и х а э л ь. Зато ухоженные. Потрогайте!

П а р и к м а х е р. К таким волосам я не прикасаюсь. Покиньте мой салон! Безобразие, появляетесь на людях в таком виде!

К л и е н т. Я этого тоже не понимаю!

П а р и к м а х е р. Вот видите, молодой человек, никто такого не одобряет. Пожалуйста, господин доктор!

К л и е н т. Спасибо, но пока еще не доктор, а только ассистент.

П а р и к м а х е р. Ну, это почти одно и то же. Ведь сразу видно, кто человек серьезный, а кто просто небо коптит.

М и х а э л ь. Это общественное заведение, и я имею право когда хочу зайти сюда. На то я и добывал деньги нелегким трудом. Остригите мне эту шерсть, иначе приведу сюда представителя власти.

П а р и к м а х е р. Вы только послушайте, что этот невежа себе позволяет. И это в моем салоне! Ведите же своего представителя власти, сделайте одолжение! Верно, господин доктор?

К л и е н т. А вы знаете, у него почти такие же волосы, как у нашего поэта Шиллера. Вам должно доставить удовольствие, мастер, сделать из этих волос произведение искусства. Не хватает только мастерского штришка.

П а р и к м а х е р. Благодарю покорно, я таких вещей не признаю.

М и х а э л ь. Ваше дело. Но голова-то моя.

К л и е н т. Клиент всегда прав!

П а р и к м а х е р. Бывают исключения, уважаемый!

М и х а э л ь. Ну, что это, в самом деле? Долго я буду тут стоять? У меня уже ноги в живот вросли. За это время я успел бы поставить на колеса машину вашего соседа. Он хотел с утра пораньше отправиться в Бескиды.

П а р и к м а х е р. Не морочьте мне голову этими Бескидами. Я же вам сказал: такие волосы я не стригу. (Клиенту.) С вас четыре восемьдесят!

М и х а э л ь (садясь в свободное кресло перед зеркалом). Если уж я сел, так сижу!

П а р и к м а х е р. Вы ведь уже сидели?

М и х а э л ь. Вот тут вы ошиблись.

П а р и к м а х е р. Вы были в исправительном лагере. И вас выпустили в таком виде?

М и х а э л ь. Исправительных лагерей, какие были у вашего Адольфа Гитлера, у нас нет. В нашей колонии настоящие люди. Я посоветовал бы вам побывать там.

П а р и к м а х е р. Вы там сидели за нарушение общественного порядка и за хранение оружия.

М и х а э л ь. Это дело прошлое. Я же вам говорю, что был в исправительно-трудовой колонии и там учился и получил настоящую профессию. Стал автомехаником. И теперь зарабатываю восемьсот монет, да, кроме того, еще кое-что после работы. Это даром не дается. Потом зарабатывается. Спрячьте ваш салон в полиэтиленовый мешок. И сохраните его на будущее как пугало для рецидивистов. Но никому не говорите, чти вы мастер, к вам я не пошел бы учеником.

К л и е н т. Да постригите его, мастер. Не видите разве, установка у него правильная, несмотря на все его шатания?

П а р и к м а х е р. Пошел вон! Вон, студентишка несчастный! И деньги оставьте при себе. Со студентов я не беру.

К л и е н т  бросает деньги в кассу и уходит.

А вы останьтесь! Садитесь сюда, пожалуйста! Ну идите же сюда! Стало быть, вы можете вдоль и поперек выстукать и выслушать машиночку «волгу»?

М и х а э л ь. Вполне! Что вы хотите этим сказать?

П а р и к м а х е р. Так какую же прическу? Половину волос оставить?

М и х а э л ь. Наголо, к чертям все!

П а р и к м а х е р. Как вы сказали?

М и х а э л ь. Я сказал, наголо.

П а р и к м а х е р. Но, пожалуйста! Я уважаю моих клиентов. Не думайте, что я не понимаю молодежь. Я председатель ремесленной палаты. Недавно наши ученики держали экзамен. Только шесть человек провалилось.

М и х а э л ь. Ого! Целых шесть. На чем же они срезались?

П а р и к м а х е р. Что вы, что вы, молодой человек! Экзамен для этих шестерых мы, разумеется, повторим. Добром все можно уладить. Мне все-таки жаль стричь такие прекрасные волосы. В самом деле, жаль!

М и х а э л ь. Не жалейте, мастер. Бывают времена, когда красивые волосы вещь важная для человека. Но для меня важнее всего стать асом по танковым моторам.

П а р и к м а х е р. Вам, значит, скоро в солдаты?

М и х а э л ь. Да, представьте себе! Меня призвали! И понимаете, мне вдруг до смерти захотелось быть офицером. Ну, а теперь стригите меня наконец. Я действительно тороплюсь. Мама собирает меня в дорогу так, будто я отправляюсь в кругосветное путешествие, хотя я еду только в Гроссенхаин. Стригите, стригите, не стесняйтесь, мастер. Такова уж молодежь, переменчива, всегда в поисках!

З а н а в е с.

Перевод И. Горкиной.

Райнер Керндль

КОГДА ПРИДЕТ ЭРЛИХЕР?

Пьеса в двух частях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Эв.

Курт.

Су.

Артур }

Пауль } — в эпизоде.

Действие происходит в небольшом городе Германской Демократической Республики, в наши дни.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Спальня с широкой кроватью, встроенными платяными шкафами; впереди справа — трюмо с большим зеркалом, перед ним пуфик, на стене — репродукция картины Мане «Завтрак на лужайке». Дверь в коридор приоткрыта. На заднике, прямо против зрительного зала, — окно.

Э в  сидит в домашнем халате перед трюмо, обстоятельно массируя лицо; занятие, которое по-английски коротко называется «make up», но продолжается обычно довольно долго.

Г о л о с  К у р т а. Когда он должен прийти?

Эв, занятая своим лицом, не отвечает, возможно, она не расслышала вопроса.

По мне, так лучше бы и вообще не приходил. Мне сегодня каждая физиономия противна, а тут еще — его… Ты что-то сказала?

Эв молчит. Куда-то делась, затерявшись меж баночек и флакончиков, понадобившаяся ей кисточка, и она ее ищет, с досадой раздвигая флаконы.

К чему мне все эти сентиментально-глупые совместные воспоминания из времен юности? Большинство людей только делают вид, будто ужасно обрадованы, когда встречают кого-нибудь из школьных друзей. Через десять минут им уже не о чем говорить и наступает тягостное молчание. Даже самый несимпатичный товарищ по работе, и тот ближе: с ним хоть знаешь, что к чему.

Судя по всему, Курт занимается хозяйственными делами, шумно хлопает дверца шкафа. Слышен звон разбитой посуды. Эв на минуту прерывает массаж, прислушивается, искоса смотрит на полуоткрытую дверь. Затем, пожав плечами, возвращается к своему занятию.

А, ч-черт… Как раз из сервиза. Сегодня все одно к