Птичка тари - Рут Ренделл

Лиза не предложила почитать вслух, но молча вернулась к своей книге. Она подумала, что мать плачет, потому что Руди такой старый и, вероятно, скоро умрет.

Лиза предложила откладывать заработанные ими деньги. Примером бережливости ей послужила Ив. У них существовал банковский счет, а в кухне стояла копилка. И, конечно, секретная коробка в маленьком замке.

Велся строгий учет того, сколько Ив зарабатывает и сколько они тратят. Покупка материала на платье для Лизы или на новую юбку для Ив всегда долго обсуждалась. Самой большой тратой, запомнившейся Лизе, была покупка магнитофона, чтобы Лиза изучала музыку и привыкала слушать произведения великих композиторов. Когда купили магнитофон, ей было почти восемь.

Шон оценил ее бережливость. Он сказал, что разумное отношение к деньгам — это единственное, чему она может научить его. Уж лучше пообедать корнуэльскими пирогами или пирогами со свининой и чипсами, заедая это шоколадными батончиками, лишь бы не ездить так часто по вечерам в город, чтобы поесть в «Бургер Кинг» или даже в «Тандури» мистера Гупты. Однажды вечером в витрине нового супермаркета Шон увидел объявление, что требуются люди. Работа состояла в том, чтобы приклеивать этикетки на пакеты и расставлять консервы по полкам, но Шон сказал, что готов взяться за это. Денег должно быть по меньшей мере вдвое больше, чем он зарабатывал у Веннера, а может, и в три раза.

— Тогда я тоже пойду работать.

— Не думаю, что тебе удастся, любимая. Они захотят узнать номер твоего страхового полиса, а у тебя его нет.

— А можно получить его?

— Не назвав своего имени, нельзя.

Они отыскали также клинику по планированию семьи — Лиза назвала фамилию Шона, сказавшись Элизабет Холфорд, — и доску объявлений в витрине агентства новостей, где пятеро человек поместили объявления о том, что нуждаются в прислуге. Лиза внимательно изучила объявления. Выполнять домашнюю работу она умела.

Когда они возвращались домой, из дверцы своего прицепа высунул голову мужчина с черной собакой и сказал:

— Привет. Как насчет того, чтобы выпить чашку чая?

Лиза видела, что Шону не хочется идти, но отказать было бы невежливо, так что они влезли в автоприцеп этого мужчины, в ту половину, где у него была кухня, где черная собака сидела на кухонном столе и смотрела телевизор. Вместо чая мужчина, который назвался Кевином, достал бутьшку виски и три стакана, что, как заметила Лиза, заметно улучшило настроение Шона, и он уже не жалел, что принял приглашение.

Маленький сверкающий экран восхитил Лизу, изображение было таким четким, а цвета такими яркими. Но поначалу она побаивалась смотреть на экран, опасаясь, что там появится полицейский с описанием ее внешности или даже сама Ив. Волновалась она напрасно. Это была передача о мелких млекопитающих в какой-то отдаленной части света, о существах, похожих на крыс, и существах, похожих на белок, что, возможно, и увлекло собаку.

Собака была намного меньше Руди и Хайди, не такой гладкой и с нормальным хвостом, которым она стучала по столу, когда белки прыгали по веткам, но все равно она напомнила Лизе собак мистера Тобайаса, теперь давно уже мертвых. В тот раз они с матерью ухаживали за ними три недели, а не две, и к концу этого периода, без предупреждения, за собаками приехал Мэтт. Когда мать увидела, что у их дверей остановился «универсал» и Мэтт, волосы которого за это время отросли еще больше и теперь были завязаны сзади хвостиком, вылезает из машины, вся кровь отхлынула от ее лица, и она страшно побледнела.

Лиза подумала, что Ив начнет расспрашивать его, где мистер Тобайас, но она не стала, она почти не разговаривала с ним. Собак передали Мэтту, Лиза крепко обняла их и поцеловала каждую в макушку, она почему-то была уверена, наблюдая, как отъезжает «универсал», что собаки больше не приедут, во всяком случае, обе, или все будет не так, как прежде. Лиза не понимала, откуда в ней эта уверенность, так как мать не сказала об этом ни слова, даже не выглянула из окна, лишь положила перед Лизой французскую книгу и очень резко приказала ей приняться за чтение.

В тот вечер мать объявила, что им надо пойти в Шроув-хаус, что удивило Лизу, потому что они ни разу не ходили туда так поздно. После трех часов дня они в доме не бывали. А тут было начало седьмого, а они только шли через парк между высокими деревьями. Трава пестрела первоцветами, и около живой изгороди росли желтые смирнии и бутень. Но на этот раз мать не говорила о том, как это красиво. Они шли молча, взявшись за руки.

Мать отвела Лизу в библиотеку и дала задание найти французские книги, пересчитать их и потом посмотреть, не окажется ли там книги под названием «Эмиль» Жан-Жака Руссо. Лиза быстро справилась с заданием. Французских книг было немного, она насчитала всего двадцать две, среди них был и «Эмиль». Лиза сняла книгу с полки, очень старую книгу в синем переплете с золочеными буквами, и отправилась на поиски матери.

Ив была в гостиной, разговаривала по телефону. Лизе ни разу не приходилось видеть, как это делается. Конечно, она видела телефон и имела некоторое представление о том, что это такое. Мистер Тобайас объяснял это, и пока он объяснял, мать, насколько она помнила, хмурилась и недовольно качала головой. Теперь мать сама пользовалась телефоном. Лиза замерла на месте, прислушиваясь.

Она услышала, как мать говорит:

— Я же сказала: извини, Джонатан. Я никогда не звонила тебе раньше. — Она говорила очень тихо, так что Лиза с трудом различала слова. — Мне пришлось позвонить. Я должна знать.

Лиза почему-то ожидала, что услышит голос мистера Тобайаса, доносящийся из трубки на другом конце провода, но была тишина, хотя Лиза не сомневалась, что мать его слышит.

— Почему ты говоришь, что нечего знать? Если бы было нечего, ты приехал бы.

Лиза ни разу не слышала, чтобы мать разговаривала таким голосом, прерывающимся, умоляющим, чуть ли не испуганным, и ей это не понравилось. Мать всегда была такая сдержанная, все знала, все могла, но сейчас ее голос звучал необычно.

— Тогда ты приедешь? Ведь ты приедешь, Джонатан, да? Если я попрошу тебя, скажу: пожалуйста, приезжай, приедешь?

Даже Лиза понимала, что он не приедет, что он говорит: «нет, не могу» или «нет, не хочу». Она увидела, как опустились плечи у матери, как поникла ее голова, и услышала, как Ив говорит — холодно, будто разговаривала с Мэттом:

— Извини за беспокойство. Надеюсь, я не оторвала тебя от дел. Прощай.

Тогда Лиза подошла к ней и протянула руку. Она показала матери синюю книгу с заглавием «Эмиль», но мать, похоже, забыла о том, что просила ее сделать, и обо всем, что касалось ее задания. Лицо матери было бледным, как воск свечи, и таким нее застывшим…

— Ты задумалась, любимая? — спросил Шон, — Я предложил тебе пенни за них, но ты не слышала ни слова из того, что я говорю. Кевин хочет знать, не выпьешь ли ты стаканчик райслинга?

Лиза ответила:

— Да, спасибо, с удовольствием, — а когда увидела упаковку и прочитала винную этикетку, то сдержалась и не сказала им, что следует говорить «рислинг»: подумала, что они обидятся. Кевин был небольшого роста с загорелым лицом цвета ореховой скорлупы и черными волосами, хотя их осталось у него немного. Ему было лет тридцать, а может, и сорок пять — Лиза не могла сказать точно, она не очень хорошо умела определить возраст, что неудивительно.