Птичка тари - Рут Ренделл

— Наверное, это было все равно что поворачивать нож в ране, — сказала она Шону, — непрерывно спрашивать о нем. Когда он придет? А можно мы туда пойдем? Бедняжка Ив! Но что поделаешь! Я была всего лишь ребенком.

— Не переживай. Ты сама сказала, что она любила его только из-за этого дома.

— Все не так просто, — возразила Лиза. — Как бы там ни было, они пришли на следующий день, вдвоем.

Миссис Тобайас была высокой и стройной. («Весьма элегантная, мне кажется», — сказала мать.) Ее светлые волосы цвета свежих досок были подстрижены очень коротко, как у мужчины, а ее лицо было раскрашено, но совсем необычным образом, не так, как у Дианы Хейден. Ее лицо было похоже на прекрасную картину или какую-то драгоценность. Ее рот напомнил Лизе бутон фуксии, а ее веки были шафранового цвета. Ногти были тоже как бутоны фуксии, а на одном пальце ослепительно сверкало бриллиантами золотое кольцо, подаренное мистером Тобайасом.

Она была очень мила и вежлива с матерью, благодарила ее за то, что она содержит дом в такой чистоте и красоте, и сказала ей то же самое, что всегда говорил мистер Тобайас: она должна, просто обязана, нанять женщину, которая занималась бы уборкой. Либо Ив найдет кого-нибудь, либо ей, миссис Тобайас, самой придется подыскать какую-нибудь женщину.

Все это время мистер Тобайас вел себя довольно странно, потирал руки, ходил взад-вперед по комнате, внимательно разглядывал их старый хромированный электрообогреватель, как будто его крайне интересовали подобные вещи.

Лиза спросила:

— Где Руди и Хайди? — Боюсь, Руди умер, — ответил он.

Он смутился еще больше, попытался сказать это как бы между прочим, словно смерть собаки не имела никакого значения. Руди состарился, объяснил он, он потерял аппетит, у него образовалась такая штука, которая называется опухолью, она росла у него внутри, и лучшим выходом для Руди было умереть без мучений.

— Вы пристрелили его из ружья? — спросила Лиза.

Миссис Тобайас вскрикнула, когда Лиза сказала так.

— О боже! Откуда у ребенка такие мысли?

— Я отвез Руди к ветеринару, — объяснил мистер Тобайас, — и он был спокоен, весел и вел себя мирно. Ветеринар сделал ему укол, и Руди заснул, положив голову мне на колени.

— Он больше не проснулся, он умер, — сказала мать, отводя очень странный взгляд от миссис Тобайас, которая прикусила верхнюю губу, обнажив мелкие белые зубки. — А что с Хайди?

Мистер Тобайас сказал, что Мэтт взял ее к себе в Камбрию. Хайди жила теперь с ним, в его муниципальном доме.

— У Виктории аллергия на собак.

— Тут уж ничего не поделаешь, — сказала миссис Тобайас. — Конечно, я обожаю их, но стоит появиться возле меня собаке, как у меня начинаются страшные приступы астмы.

После этого визита они видели мистера и миссис Тобайас только издали. Из окна своей спальни однажды вечером Лиза увидела, как они в обнимку выходят из леса. Она слышала, как несколько раз мимо них проезжала машина, и когда они прожили в Шроуве около недели, Лиза услышала выстрелы.

— Мистер Тобайас никогда не стрелял, — сказала она матери. — Почему он делает это теперь?

— Думаю, это влияние его жены.

— В кого он стреляет? Мать пожала плечами:

— В фазанов, куропаток… возможно, кроликов. Мистер Тобайас зашел к ним и принес пару убитых фазанов. «Парочка», назвал он их. Он пришел один. У миссис Тобайас болела спина, и она чувствовала себя неважно. Лиза думала, что не сможет есть птиц, которых видела в лугах, таких красивых птиц, таких же красивых, как павлины, которыми она любовалась на картинках. Но когда наступило время обеда и мать зажарила их, выяснилось, что Лиза ест их с большим аппетитом. Когда Лиза ела нежное темное мясо, которое, казалось, тает во рту, она забывала о сверкающих синих и золотых перьях и ярких, как бусинки, глазах.

Днем фазана назвала Лиза этот день. Она написала сочинение о браке для матери, и та вернула его Лизе просто с красной галочкой в конце, но без комментариев. В ту неделю мать отшлепала ее, в первый и последний раз, больше такого не повторялось. Мать застала Лизу во время игры с куклами, которые были муж и жена, она подошла к ней как раз в тот момент, когда тряпичная кукла убивала Аннабел из ружья, сделанного из веточки.

Недолго думая, мать размахнулась и шлепнула Лизу по мягкому месту. Потом Ив извинилась и сказала, что не должна была делать этого.

Внезапно похолодало, ночью заморозки были такими сильными, что по утрам казалось, будто выпал снег. Холода прогнали прочь чету Тобайас. Они зашли в сторожку перед отъездом, и миссис Тобайас, одетая в удивительное пальто из белой овчины, сказала, что у нее просто не укладывается в голове, как это в сторожке нет ванной и что этим следует заняться в первую очередь. Мистер Тобайас, как помнила Лиза, произнес те же самые слова, но так ничего и не сделал. Его жена еще раз настойчиво попросила мать нанять уборщицу. Да если бы она знала, что мать делает все своими руками, то она сама навела бы в доме порядок, а теперь ее будет мучить совесть.

— Ну пожалуйста, Ив, — сказал мистер Тобайас, окончательно сконфузившись. — А о ванной мы позаботимся.

Едва машина исчезла из виду на дороге, они с матерью направились в Шроув-хаус, чтобы прибраться там.

Но никакого беспорядка не было. Все было чисто и аккуратно, кто-то вымыл посуду и вытер пыль. Лиза не могла сказать, по каким признакам, но она почувствовала, что мать, как ни странно, предпочла бы увидеть беспорядок. Пока мать снимала постельное белье и загружала простынями стиральную машину, Лиза в очередной раз попробовала, заперта ли дверь. На этот раз, впервые за все время, дверь не была заперта. Лиза повернула ручку, и дверь открылась.

Там не оказалось ни мертвых тел, ни загубленных невест. Лиза очутилась в маленькой гостиной, в которой был письменный стол, пара дополнительных столиков, три кресла и диван. На стенах в полированных рамках висели тусклые серые картины, которые, как сказала мать, назывались гравюрами, и еще были две вазы с нарисованными на них китайцами; в вазах стояли букеты засохших красных роз. Перед диваном и креслами, на шкафчике, сделанном из довольно светлого золотистого дерева с затейливыми прожилками, стояло нечто, похожее на большую коричневую коробку с вставленным в нее спереди зеркалом. Лиза видела в нем свое отражение, но не очень четко, как если бы смотрелась в окно с задернутыми позади стекла темными занавесками.

— Что же это было? — спросил Шон, — Телевизор?

— Да, но я тогда этого не знала. Я понятия не имела, что это такое. Самое потрясающее, что меня это и не очень заинтересовало. Я была разочарована. Понимаешь, я придумала для этой комнаты такой ужасный сюжет. Я думала, что там, по меньшей мере, таится какой-то дикий зверь, спрятаны сундук с драгоценностями и клад или даже скелет. Я видела картинку скелета в одной из книг в библиотеке. А там была всего лишь эта коробка с зеркалом, которое даже не отражало предметов, как положено зеркалу.