Пьесы - Николай Гуриевич Кулиш

А н е л я. Это, верно, минут пять назад?

М а к л е н а. Вот только что.

А н е л я. Как же это я не слышала? Хотя и на моих также без четверти десять. Какие длинные часы сегодня! Надо было бы наоборот. Вот теперь осень. Осенью дни короткие, а ночи длинные. (Радостно вздохнула.) Ночи длинные. Так осенью интересней выйти замуж. Как ты думаешь? Да подожди, Маклена! Куда ты?

М а к л е н а. Мне некогда, панна Анеля.

А н е л я. Скажите пожалуйста, ей некогда! Да разве может быть некогда безработным!

М а к л е н а. Это вам лучше знать. Вы ведь все без работы, всегда без работы!

А н е л я. С тех пор как ты послужила на фабрике, ты страшно испортилась, Маклена. Особенно морально — стала невежлива, груба, дерзка. Но я не буду тебя сейчас упрекать в этом. И за прежние твои выходки — помнишь? — не стану. Не такой у меня сегодня день, и вообще я сама не такая. Сейчас у меня так светло, так светло на душе, будто кто-то венчальные свечи зажег, будто кто-то венчальные песни уже поет!.. А правда, сегодня действительно как будто какой-то венчальный день? Голубой, прекрасный, а вот этот клен, посмотри, как ксендз в золотой ризе… А впрочем, зачем я тебе это говорю? Ты же, бедняжка, вероятно, не чувствуешь природы и не понимаешь поэзии. Ты вот, вероятно, и не слышишь, как где-то, как будто в воздухе, кто-то играет на пианино. Какая чудесная музыка!..

М а к л е н а. Это в сорок третьем номере. Там и вчера в эту пору играли. Там панночка хоть музыке учится…

А н е л я. Правда слышится что-то свадебное? Свадебный полонез! Тра-та-там-там… Ах, Маклена, если бы ты только знала! Я через три дня выйду замуж. И угадай — за кого? Вот угадай! Если угадаешь, я подарю тебе… Ну что тебе подарить?.. Нет, я лучше, как только выйду замуж, возьму тебя горничной к себе. Горничной!

М а к л е н а. Я не пойду.

А н е л я. Почему? Ты будешь в чистоте ходить, в тепле жить. У тебя будет отдельная комната. Я подарю тебе духи. Куплю шляпу. Ты будешь как в иллюстрированном семейном журнале на картинке: «Молодая пани с горничной». Не разберешь сразу, кто из них пани, пока не всмотришься. Так они одеты.

М а к л е н а. А если бы посмотрели на раздетых, то и не распознали бы, наверно. Я раз видела, не на картинке, а в купальне. Так подумала на горничную, что это пани… Да я не пойду! Я думаю совсем о другом…

А н е л я. Ты слишком вульгарна, Маклена. Но мне жаль тебя. Растешь ты как крапива на пустыре. Ты даже не ходишь на праздник божьего тела. Почему ты не запишешься в сестринство сладчайшего сердца Иисуса? Лучше уж тебе быть вечной невестой. Все равно ты не узнаешь настоящей и чистой любви. Ах, Маклена! Мне очень жаль тебя. Так ты и проживешь босой. Никогда у тебя не будет ни будуара, ни спальни. У таких несчастных спальня часто бывает, как вот у Магды, на улице…

Маклена порывисто идет.

Подожди! Куда же ты? Какая ты стала невежливая! Не дослушав, даже не извинившись, бежишь. Я хочу тебя пожалеть, а ты как ежик. Спросила, куда идешь, а ты не хочешь мне сказать.

М а к л е н а. И не скажу!

А н е л я. Не скажешь? Да я и так знаю куда. На канавы. Кости и всякие отбросы на еду собирать. Я ведь хорошо знаю, что третьего дня ты сварила похлебку из какой-то вонючей требухи, а вчера подралась на канавах с каким-то нищим, ничего не нашла, и вы сидели весь день не евши. Да? Ну скажи же, что да. Ух какая ты гордячка! И все же мне тебя жаль, Маклена. Не веришь? (Кричит.) Мама! А мама!

2

На крыльцо вышла  ж е н а  З б р о ж е к а.

А н е л я. Мамочка, вели Марине принести сейчас сюда все, что осталось от завтрака. В моей корзинке.

Ж е н а  З б р о ж е к а. А что будет кушать Жужелька?

А н е л я (сморщила брови). Мама!

Ж е н а  З б р о ж е к а. Ах, матерь божья! И тут неожиданность. Пошла на свидание — кормит нищенку.

А н е л я (Маклене). Не подумай, что это объедки, Маклена. Боже сохрани! Я отбираю в корзинку все самое вкусное. В ту корзинку, в которой я брала завтрак в гимназию. Это мой второй завтрак.

3

С л у ж а н к а  вынесла корзинку.

А н е л я. Смотри, вот эта корзинка, а в ней гляди что. Целая котлетка, бисквит, три плитки шоколаду, коржики, булка. Если я выйду замуж — а это будет через три дня, — приходи ко мне за этой корзинкой. Хоть каждый день приходи. Почему же ты не берешь? Неужели не возьмешь? Не хочешь? Бери! Ну бери, говорю, а то велю отнести назад. И правда Жужельке отдам… Бери!

М а к л е н а (взяв корзинку, держит ее несколько секунд, затем порывисто идет к собачьей будке и бросает). На, Кунд, а то и правда отдадут Жужельке! Хотя пани Зброжек и говорит, что, чем собака голоднее, тем лучше стережет, однако ишь как кормят свою Жужельку. Да она и о рабочих это говорит: чем, говорит, рабочий голоднее, тем дешевле и дольше он работает. Недаром товарищ Окрай говорил, что паны нас больше любят, когда мы голодны, хоть сами они лишь тогда добры, когда спят. За это я их и не люблю, когда даже сплю, и, если бы моя сила, я б им такое сделала, как там (жест на восток) сделали.

А н е л я. Боже! Она уже большевичка!

М а к л е н а. И выйду замуж за большевика, вот! Даже мечтаю. В тюрьму пойду. В одиночной камере буду. А к вам не пойду, хоть и в отдельную комнату.

А н е л я. Тогда отдай назад.

М а к л е н а. Ешь, Кунд! Нужда гонит нас на улицу, с голоду и я, может, сделаю себе там спальню, но я никогда не сделаю, Кунд, из своей спальни улицу, как это делают все как есть пани и, верно, сделает и панна Анеля.

А н е л я. Грубиянка! Неблагодарная тварь! За что? (Даже заплакала.) Отдай!

М а к л е н а. Ешь, Кунд! А что не съешь, мне отдашь — от тебя я возьму с радостью!

А н е л я. Сейчас же отдай! (Хочет взять объедки, но собака ворчит.) Отдай! От-да-ай, говорю!

4

П а н  З а р е м б с к и й  с газетой. Останавливаясь, смотрит.

— Панна Анеля!

М а к л е н а  отошла.

А н е л я (опомнившись). Ах, простите, пан Владек! Я в такой вульгарной сцене. Но подумайте! Она собирает там, за канавами, разные отбросы, кости и тому подобное и варит похлебку. Отец безработный. Матери нет. Мне стало жаль ее. Я приказала принести ей все, что осталось от завтрака: целую котлетку, бисквит, три плитки шоколаду, коржики, булку. А