Peer Gynt / Пер Гюнт - Генрик Ибсен

Пер Гюнт

(стоит с минуту, как оглушенный молнией.)

Нет, это уж… Ах, чтоб ее!

На том же месте. Час спустя. Пер Гюнт степенно и задумчиво разоблачается, снимая с себя одну часть восточного одеяния за другой. Наконец вынимает из кармана сюртука дорожную фуражку, надевает ее и снова становится вполне европейцем.

Пер Гюнт

(отбрасывая в сторону тюрбан.)

Там турок, а здесь – я.

Сказать по правде,

И не к лицу язычество мне это.

И хорошо, что лишь на мне сидело,

А не внутри меня; как говорится,

Мне не успело въесться в плоть и в кровь.

Что нужно было мне на той галере?

Не лучше ль жить по-христиански скромно,

За перьями павлиньими не гнаться,

Законам и морали верным быть,

Самим собой остаться, чтоб по смерти

Тебя приличным помянули словом,

Украсили твой гроб венком!..

(Делает несколько шагов.)

Вот дрянь!

Чуть было ведь серьезно не вскружила

Мне голову! И будь я проклят, если

Теперь пойму я, чем был опьянен!

Но хорошо, что кончилось все разом.

Зайди игра еще на шаг подальше —

Я сделался б смешным… Да, маху дал я.

Но утешеньем мне вот что служит:

Ошибка вся произошла на почве

Непрочной положенья моего.

Оно виною было, а не личность,

Не «я» мое. Так не оно, не личность

И потерпела пораженье тут.

Удел пророков – праздное безделье,

В котором ты никак не сыщешь соли

Людских деяний, отмстило мне

Отрыжкою и тошнотой безвкусья…

Плохая должность – состоять

в пророках,

По долгу службы напускать туману

И на себя и на других! Начать же

Судить и мыслить трезво —

с точки зренья

Пророческой – себе дать шах и мат.

Так я на высоте был положенья,

Гусыню превратив себе в кумир.

Но тем не менее…

(Разражаясь смехом.)

Подумать только!

Остановить стараться время пляской,

Теченье запрудить – хвостом виляя!

Давать на лютне ночью серенады,

Вздыхать, миндальничать и, наконец,

Дать общипать себя, как петуха, —

Вот это по-пророчески безумно.

Да, общипать!.. Меня и общипали!

Хотя… я кое-что припрятал все же;

В Америке осталось кое-что,

Да и в карманах не совсем уж пусто,

Ну, словом, я еще банкрот не полный,

И, в сущности, ведь что всего дороже,

Милее? Золотая середина!

Ни кучером, ни лошадьми не связан,

Ни с багажом хлопот, ни с экипажем.

Я – положенья полный господин.

Какой же путь избрать мне? Их так много,

И выбор выдает – кто мудр, кто глуп…

С карьерою дельца покончил я

И, как лохмотья, сбросил с плеч своих

Я увлечения любви. Не склонен

Зады я повторять, ходить по-рачьи.

«Вперед или назад, а все ни с места;

внутри и вне – все так же узко, тесно» —

прочел я в некой остроумной книжке.

Итак, мне нужно новенькое нечто;

Поблагороднее занятье, цель,

Достойная расходов и трудов…

Не биографию ль свою составить

Чистосердечно, без утаек всяких,

Для назиданья и для руководства?..

Иль нет!.. Я временем ведь не стеснен,

Пущусь-ка путешествовать сначала

С научной целью; буду изучать

Времен минувших жадность вековую.

Как раз по мне занятие такое!

Я хроникой зачитывался в детстве,

Историей и позже увлекался, —

Путь человечества и прослежу я.

По историческим волнам скорлупкой

Носиться буду, вновь переживу

Историю всю, как во сне. Я буду

Борьбу героев наблюдать, борьбу

За благо и идеи; но – как зритель,

Из уголка укромного взирая.

Увижу я одних идей паденье

И торжество других на трупах жертв;

Создание и разрушение царств,

И мировых эпох возникновенье

По камешку, из мелочей…

ну, словом, —

С истории снимать я буду пенки!

Я постараюсь как-нибудь достать

Том Беккера и объезжать в порядке

Хронологическом все страны мира.

Положим, скуден мой багаж научный,

А механизм истории хитер —

Да наплевать! Чем точка отправленья

Нелепей, тем бывает очень часто

Оригинальней вывод, результат…

А как заманчиво – наметить цель

И к ней идти упорно, неуклонно!

(Растроганно.)

Порвать все нити дружбы и родства

И по ветру пустить все состоянье,

Сказать «прости» любовным наслажденьям, —

Чтоб только истины постигнуть тайны…

(Отирая слезу.)

Да, подлинный исследователь в этом!

О, как же счастлив я, что разрешил

Загадку назначенья своего!

Лишь устоять теперь и в дождь,

и в ведро!..

И мне простительно теперь закинуть

Высоко голову в сознанье гордом,

Что самого себя нашел Пер Гюнт,

Самим собою стал; сказать иначе —

Стал жизни человеческой царем!

В руках своих держать я буду сумму,

Итог времен минувших, и не стану

Я настоящего путей топтать, —

Подошв трепать не стоит; в наше время

Иль вероломны, иль бессильны люди;

Их ум лишен полета, дело – веса;

А женщины (пожимая плечами) —

и вовсе род пустой!

(Уходит.)

Летний день на севере. Избушка в сосновой бору. Открытая дверь с большим деревянным засовом. Над дверью оленьи рога.

Возле избушки пасется стадо коз.

На пороге сидит с прялкой Женщина средних лет со светлым, прекрасным лицом.

Сольвейг

(устремляя взгляд на лесную дорогу, поет.)

Пройдут, быть может, и зима с весной,

И лето, и опять весь год сначала, —

Вернешься ты, мы встретимся с тобой,

Я буду ждать тебя, как обещала.

(Манит коз, снова принимается за работу и поет.)

И где бы ни жил ты – господь тебя храни;

А умер – в светлый рай войди, ликуя!

И ночи жду тебя я здесь, и дни!

А если ты уж там – к тебе приду я!

В Египте. На утренней заре. Полузанесенный песками колосс Мемнона. Пер Гюнт подходит и некоторое время молча рассматривает его.

Пер Гюнт

Вот здесь свой путь начать мне будет кстати.

Я стану египтянином пока что,

Для развлечения – то есть, конечно,

Я – египтянин на подкладке

гюнтской.

Затем в Ассирию стопы направлю.

Опасно сразу поиски начать

С эпохи сотворенья мира —

Недолго заблудиться. Я в сторонке

Библейскую историю оставлю, —

Следы ее ведь сыщутся и в светской;

По косточкам же разбирать ее —

И выше сил моих и не по плану.

(Садится на камень возле колосса Мемнона.)

Присяду отдохнуть здесь и дождусь,

Когда свой гимн он солнцу запоет.

Позавтракав, взберусь на пирамиду,

А хватит времени, так и внутри

Исследую ее я досконально.

Потом – вкруг моря Красного

по суше;

Могилу фараона Потифара,

Быть может, там найти удастся мне.

Затем преображусь я в азиата

И