Виноградные грёзы. Книга 1 - Джулия Романтик

Когда я закрываю глаза, я вижу тебя.

Когда я закрываю глаза, ты рядом.

В эту безжизненную ночь я чувствую тебя,

А когда открываю глаза, ты исчезаешь.

(c) Hurts «The Road»

Холодный осенний ветер развевает подол легкого белого платья, норовит забраться под куртку. Последние лучи солнца смеются надо мной, и остается по крупицам собирать воспоминания, согреваться ими.

***

Дотащив Стивена Рэтбоуна до машины, я взяла его мобильный и позвонила на последний набранный номер – «Шон». Мужчина теплым, словно молоко с медом, голосом попросил ждать на месте. Он не спросил, кто я, почему звоню с телефона известного музыканта, будто совсем не удивился звонку. Я не помню, что говорила тогда. Рыдания не давали слышать собственный голос.

Через пятнадцать минут серебристый BMW повез меня к Стивену домой. Шон – пиарщик группы. Он француз со смольными кудрями, золотистым загаром, горбинкой на носу, трехдневной щетиной и добрыми серыми глазами. С убедительностью психолога Шон говорил со мной, пока мы ехали, пока дали Стивену отоспаться, пока я успокаивалась и на смену боли приходила апатия. Я не видела будущего и не знала, что делать дальше. А потом Шон оставил меня со Стивеном наедине.

***

Будто перекрыли кислород. Я не могла дышать, думать, двигаться. Только моргала, собирая в уголках глаз крупинки слез. Стивен вел меня в комнату, крепко сжимая мою ладонь оледеневшими пальцами. Я не осознавала, что происходит. Его слова трудны для восприятия, и я никак не могла в них поверить. Он сказал, что… любит меня? Как такое возможно? Мои мечты, желания… Всё обрело форму. Но потеряло смысл. Я не верила Стивену. Утешает, жалеет, боится принять на душу грех – кто знает, что сделает восемнадцатилетняя дурочка, когда выйдет за порог квартиры.

Не может всё из-за меня полететь к черту. Резко сменить курс. Вместо самодостаточной девушки его возраста – пару недель назад переступившая порог совершеннолетия девчонка, которая почему-то не хочет ехать домой.

Но Стивен пытался убедить в обратном:

– Ари, послушай, пожалуйста, послушай…

Он коснулся пальцами моего голого плеча. Руки холодные, но прикосновения согревают. Больше Стивен ничего не говорил. Он пересек расстояние между нами и крепко обнял. Я чувствовала: всё рушится. Еще вчера, в баре, выслушивая оскорбления, я всё поняла.

И знала – должна его отпустить. Клянусь, я не думала, что зайдет далеко. Нельзя быть эгоистичной с человеком, которого любишь. Он и так сделал для меня много. Я благодарна. Люблю ли я Стивена Рэтбоуна? Безусловно. Я хочу, чтобы он был счастлив, двигался дальше, не тратил силы и время на сломленную девушку. Уйти – единственный выход. Пока я в состоянии это сделать, в состоянии отказаться от него ради… него.

***

Я шла по улице, направляясь к окраине города. Несколько раз я останавливалась, желая вернуться, но осознавала – не стоит. В кармане куртки нашла деньги и мобильный телефон, в записной книжке один номер: Стив. Улыбка скользнула по губам… Всё кончено, Ари. Ты не имеешь права рушить его карьеру, его будущее, его жизнь.

Проводив за горизонт солнце, я осталась наедине с темнотой и холодом. Неожиданно я дошла до знакомого района: здесь я жила первую неделю после концерта. Уверена, Эйприл забыла обо мне, да и брат ее… козел. Вспомнив бывшего, я поморщилась. Придурок.

Часы у магазинчика на углу показывали девять вечера. Мысли о том, где ночевать и что делать дальше, меня не сильно волновали; не так, как в день приезда. Тогда и представить не могла, что откажу Стивену Рэтбоуну!

Я зашла в магазин. В глаза бросилась полка с сигаретами. Я не курила и не собиралась начинать, а после слов Стивена о том, что он не любит курящих девушек и сам пытается бросить, вовсе закинула мысли о сигаретах в дальний уголок своего сознания. Теперь же, когда я осталась одна, в мою голову проникли мысли из тех самых уголков. Говорят, сигареты успокаивают и помогают отвлечься… Поглядим, так ли это.

– Пачку красных «Мальборо», – уверенно сказала я первую марку, что пришла в голову. Вру, Стивен часто их курил.

– Документы, – безразлично ответил мужчина за прилавком.

– Я… забыла.

– Вспомнишь – приходи. – Он рассмеялся неприятным грубым смехом.

Даже человек, который видит меня впервые, понял, что мне нет двадцати одного года. Что уж говорить об умных журналистах?

Теплая рука упала на мое плечо и несильно сжала его. Вслед за этим последовал знакомый мужской голос. Сердце бешено заколотилось.

– Пачку «Мальборо». Красную.

Продавец смерил меня и того, кто стоял за моей спиной, недоверчивым взглядом и вручил пачку сигарет, забрав хрустящие купюры.

– Держи, Ари.

Когда я обернулась, мой рот открылся – я надеялась, что обозналась!

– Что ТЫ тут делаешь? – спросила я, когда мы вышли из магазина.

– Покупаю тебе сигареты. – Он пожал плечами. – Может, перестанешь дуться на меня?

– О, Адам, ничего не произошло. Ты просто изменил мне! – фыркнула я, забирая сигареты.

Лихорадило от ветра, от присутствия бывшего рядом и от того, что Стивен легко меня забыл.

– Ты куришь?

– Не переводи тему. – Я смяла в руке пачку.

– Увидел тебя из окна, подумал – отличный шанс извиниться.

Адам пожал плечами, смахнув с глаз черную челку. Я смотрела на него, но видела только сцену измены, а также то, как Адам назвал меня грязной иммигранткой. Я вспомнила оскорбления Стивена: «Глупая девчонка, пустышка». Стоят ли слова о любви хоть что-то после такого?

Адам предложил прогуляться и, за неимением других вариантов я согласилась. Мы зашли в бар. Из колонок играл рок, придавая мне дух бунтарства. Я узнала группу AFI и песню-кавер «Head Like a Hole».

– Что будешь?

– Текилу, – ответила я, отгоняя нехорошее предчувствие.

– Вау, – выдохнул Адам, но заказал. – Помню, со мной ты даже пиво пить отказывалась.

– Не люблю пиво.

Адам хмыкнул и тоже заказал текилу.