Молчи обо мне - Айя Субботина

Я всегда знал, где мой якорь и что самое главное.

Но эта ладонь в моей руке… Я как будто только что выдернул чеку. Не знаю, почему так происходит, ведь между нами нет абсолютно ничего: я просто проявляю вежливость, помогая женщине подняться, накидываю на ее плечи пальто и открываю перед ней дверь. Мы даже не разговариваем, когда идем по улице. Евгения лишь раз подает голос: когда нас настигает монотонный ливень — и я распахиваю над нами зонт.

— Спасибо, — тихо говорит она, словно я совершил героический поступок. — Всегда забываю следить за прогнозом.

— Я просто купил этот зонт пару часов назад, — признаюсь я. — И меня можно взять под руку, честно слово — не укушу.

Она нерешительно разглядывает мой локоть, но все-таки сжимает пальцы вокруг предплечья. И мы теперь так близко, что я чувствую запах ее духов: медовая горчинка с какой-то пряностью, сладкий тягучий дым.

— Как называются ваши духи? — Во мне появляется мысль купить такие же для Юли: мне определенно нравится этот запах.

— Армани Код, — немого смущенно отвечает она. — Не нишевая парфюмерия, просто любимый аромат, который давно вышел из моды.

Я веду ее в свое любимое маленькое кафе, но по дороге мы просто молчим. И я чувствую, что любые разговоры между нами будут просто губительны. Нам достаточно близости крепко прижатых друг к другу плеч, размеренных шагов, стука дождя по зонту и волшебства сказочной Праги.

Хозяин сразу усаживает нас за стол возле окна, я быстро говорю, что нам нужен классический торт двумя большими кусками, а Евгения просит добавить к заказу зеленый чай с мятой.

— Как продвигается ваша миссия по наполнению инстаграма? — спрашиваю я, потому что теперь, когда мы сидим друг напротив друга, молчание становится тягостным, и нужно либо откланяться и уйти, либо перестать делать вид, что говорить нам не о чем.

— Судя по моей странице, последний раз меня видели в августе в Большом. С тех пор обо мне ничего не известно.

И снова улыбается, на этот раз более открыто, не боясь смотреть мне в глаза. Обычная женщина, в ней нет ничего особенного, ничего, что хотелось бы с упоением разглядывать часами. Но мне хочется заслониться от нее рукой, как будто я несдержанный пацан и все эмоции написаны у меня прямо на лбу.

— Судя по моей, — усилием воли подхватываю нить разговора, — я вообще не существую.

— Не любите выставлять напоказ личную жизнь?

— Нет, просто криворукий и не умею фотографировать.

Все фото всегда делала Юля: она как раз была помешана на том, чтобы перекладывать на картинки даже повседневные вещи. И у нее было особенное чутье композиции и красоты, потому что жена запросто могла сделать красивый «журнальный» снимок даже простой чашки в руке. Или сонного меня, когда заставала врасплох. Вся моя жизнь — на ее странице. Я остался где-то там, на снимках нашего медового месяца, на фото монтировки детской кроватки и коротком видео прогулки с рюкзаком, в котором на мне «висит» наша маленькая дочь.

— Мне жаль, что пришлось со мной возиться, и я нарушила ваши планы, — в ответ на мой заплыв в прошлое говорит Евгения, пока официантка ставит перед нами заказ и желает приятного аппетита.

— Вы ничего не нарушили, у меня вылет ночью, так что все дела сделаны еще вчера, а сегодня я просто гуляю.

— Я тоже улетаю ночью.

Через минуту мы понимаем, что возвращаться домой будем одним рейсом. На соседних местах.

Я пытаюсь не видеть в этих совпадениях ничего мистического, потому что слишком трезво смотрю на жизнь и перестал верить в Деда Мороза и Бабая еще в дошкольном возрасте.

Но…