Вознесение Габриеля - Сильвейн Рейнард

Ребекка пригласила ее за круглый кухонный столик.

— К сожалению, в доме только одна ванная, и это не очень удобно. Мне по нескольку раз в день приходится подниматься на второй этаж. Даже в моем домике две ванные.

— А я думала, вы живете здесь, — удивилась Джулия.

Ребекка засмеялась и вынула из холодильника кувшин со свежевыжатым апельсиновым соком.

— Я живу в Норвуде. Теперь одна. Моя мама умерла несколько месяцев назад.

— Примите мои запоздалые соболезнования, — сказала Джулия, с сочувствием глядя на экономку.

Она наполнила соком два винных бокала.

— У мамы была болезнь Альцгеймера, — сообщила Ребекка и вернулась к приготовлению завтрака.

Джулия смотрела, как экономка включила электрическую вафельницу, после чего вымыла и вычистила клубнику из корзиночки, тут же принявшись взбивать сливки. Габриель хорошо продумал меню их завтрака.

— Я все еще приноравливаюсь к ведению хозяйства в профессорском доме, — призналась Ребекка. — С мамой было проще. Он несколько привередлив, но мне это даже нравится. Вы знаете, что он дает мне книги из своей библиотеки? Я недавно начала читать «Джейн Эйр». Раньше не довелось прочесть. Габриель сказал так: пока я буду готовить ему еду, я могу брать у него книги. Наконец-то у меня появился шанс заняться своим образованием и разнообразить стол. Я много лет смотрю передачи канала «Фуд нетворк», и у меня накопилась уйма кулинарных рецептов.

— Значит, Габриель дает вам книги из своей библиотеки? — недоверчиво переспросила Джулия.

— Да. Правда, здорово? Я еще не очень хорошо знаю профессора, но в восторге от него. Он мне напоминает моего сына.

Не дожидаясь появления Габриеля, Джулия отхлебнула сок и принялась поглощать завтрак.

— Не понимаю, зачем он купил этот дом с такой маленькой кухней и одной ванной, — говорила она, жуя горячие вафли и наслаждаясь ароматом корицы.

Ребекка улыбнулась:

— Ему хотелось жить в районе Гарвард-сквер. И потом, ему понравился сад. Здешний сад напоминает ему тот, что находился где-то за домом его родителей. Так он мне говорил. Габриель собирается перестраивать дом, чтобы стало просторнее и удобнее. Но он отказался нанимать подрядчика, пока вы не осмотрите дом и не одобрите его замысел.

— Ему нужно мое одобрение?

От удивления она уронила вилку, и Ребекка проворно подала ей другую.

— Кажется, он даже грозился продать дом, если вам не понравится. Правда, сегодня утром я случайно услышала обрывок его телефонного разговора. Мне показалось, что профессор готов начать перестройку дома немедленно.

Ребекка поставила на стол тарелку с хрустящими ломтиками бекона.

— Не знаю, заметили ли вы, но профессор иногда бывает немного настойчивым.

Джулия громко расхохоталась:

— Вы даже не представляете.

Она успела съесть целых две вафли, когда по ступенькам лестницы застучали итальянские ботинки Габриеля.

— Доброе утро, — сказал он, поцеловав Джулию в макушку.

— Доброе утро.

Памятуя о присутствии Ребекки, Габриель и Джулия вежливо поговорили о разных пустяках, после чего Джулия отправилась в душ. В ванной рядом с раковиной она заметила пакет. В нем лежал флакон с ванильным шампунем, гель для душа и новенькая губка лавандового цвета. Еще удивительнее было обнаружить там бледно-желтое летнее платье и такой же кардиган. На Джулию вдруг нахлынула волна эмоций, с которой она тем не менее справилась. Приняв душ, она оделась и причесалась.

Джулия обрадовалась свежей одежде, но самоуверенность Габриеля вызвала у нее легкое раздражение. Уж не окажется ли в его шкафу ее нижнее белье? Возможно, уезжая из проданной квартиры, он заботливо собрал всю оставленную ею одежду и все ее вещи.

Она убрала волосы за уши. Серьги Грейс вместе с прочими драгоценностями остались в ее новой квартире, спрятанные на дне комодного ящика с бельем. После исчезновения Габриеля Джулия сняла их и больше ни разу не надевала. Ей такой шаг казался вполне обоснованным. Однако вчера она поняла, как глубоко это задело Габриеля.

Да, они ранили друг друга, и оба нуждались в прощении и исцелении. Однако Джулия не могла решить, какой путь избрать. То, что представляется очевидным, не всегда бывает правильным.

Когда она спустилась вниз, Ребекка мыла посуду, а Габриель ушел в сад. Джулия нашла его сидящим под большим зонтом.

— Тебе никак плохо? — спросила она, насторожившись, что он сидит с закрытыми глазами.

— Теперь уже хорошо, — с улыбкой ответил Габриель и открыл глаза. — Посиди со мной.

Он протянул Джулии руку и усадил на соседний стул.

— Этот цвет очень тебе идет, — сказал Габриель, с нескрываемым удовольствием глядя на ее желтое платье.

— Спасибо за покупку.

— Чем бы ты хотела сегодня заняться?

Джулия поправила подол платья, закрыв колени.

— Нам нужно закончить вчерашний разговор.

Габриель кивнул и, как вчера, молча помолился. Он не хотел терять Джулию, но знал, что окончание истории вполне может привести к разрыву.

— Думаю, ты помнишь наш разговор в коридоре, когда мы вышли из зала. Джон тогда позволил себе грубость в твой адрес, и мне захотелось оторвать ему палец и затолкать в рот.

— Почему?

— Вряд ли ты сможешь постичь всю глубину моего чувства к тебе. Оно превосходит желание быть рядом с тобой и оберегать тебя. Я хочу, чтобы ты была счастлива и чтобы с тобой обращались уважительно.

— Но это не дает тебе права отрывать пальцы тем, кто груб со мной.

Габриель, словно актер на сцене, задумчиво поскреб подбородок.

— В общем-то, не дает. Тогда как мне их проучить? Ударить полным собранием сочинений Шекспира?

— Разумеется, если бы все оно уместилось в одном гигантском томе.

Они посмеялись, но быстро замолчали.

— Я тогда хотел рассказать тебе о том, что происходило за закрытыми дверями, но мне настрого запретили говорить с тобой. Поэтому мне пришлось воспользоваться шифром. Конечно, я допустил колоссальный ляп, процитировав Абеляра. Я совсем забыл, что у нас с тобой разное понимание его отношений с Элоизой. Мне нужно было бы процитировать Данте, Шекспира, Мильтона или кого-нибудь еще. — Он покачал головой. — Ты была очень рассержена. Ты обвинила меня в том, что я тебя оттрахал. Джулианна… — Голос Габриеля дрогнул, едва он произнес ее имя. — Неужели ты такого низкого мнения обо мне? Неужели ты думаешь, что я мог избрать такой способ прощания?

Джулия отвернулась от его пристального взгляда.

— А что еще мне оставалось думать? Ты делал это молча, не говоря ни слова. Наутро ушел, не оставив даже короткой записки. И потом, на этом слушании, я вдруг узнаю, что вообще все кончено.