Фригидная - Эмилия Грант

Надеюсь, ты правильно меня поймешь.

Саша»

Я скомкала ни в чем не повинную бумажку и швырнула в мусорное ведро. Что ж, посмотрим, как ты заговоришь через неделю. Нет, я уеду. Не буду унижаться и просить, чтобы ты позволил мне остаться. Я не буду ждать тебя в постели, чтобы манипулировать сексом.

Я съеду, но когда ты увидишь меня на работе, когда почувствуешь искры или что там исходит от сексуально активных женщин, вот тогда ты сам попросишь, чтобы я вернулась. И знаешь, что? Я еще подумаю.

В ту секунду мне как никогда хотелось стать роковой и соблазнительной. Эдакой обольстительницей, которая глотает мужиков пачками. Женщиной, за ночь с которой готовы продать душу. Я разозлилась. И уже точно знала: однажды я смогу стать такой. С помощью Леши или Джабраилова, через неделю или через полгода, но у меня получится. И я изо всех сил надеялась, что Марков меня не подведет.

Как мы и договаривались, я выпила кофе, стряхнула с себя туман трех коктейлей и в назначенное время, надев беспроводные наушники с микрофоном, набрала Лешу в скайпе.

 – Люблю пунктуальных, – произносит он, и я вдруг замечаю, что у него приятный голос. С хрипотцой и какой-то чертовщинкой. Вроде бы говорит в микрофон, а ощущение такое, будто он мне в шею дышит. – Ты готова?

 – Да.

 – Расслабилась? Дома никого? – интимным полушепотом донимает он.

 – Абсолютно.

 – Отлично, – Леша звучит так, будто наелся пирожных. – Что на тебе надето?

 – Это что, секс по телефону? – я моментально напрягаюсь, уши горят от чувства дикой неловкости. Хочется перевести все в шутку, лишь бы поскорее закончилось.

 – Это первый урок, и я бы тебе посоветовал не саботировать, – следует ответ. – Подойди к зеркалу. У тебя есть такое большое, в полный рост?

 – Ну да, на шкафу в спальне, – о мебели разговаривать куда проще.

 – Вот иди туда, включи свет и подойди к зеркалу, – командует мой новоиспеченный гуру. – Готово? А теперь расскажи, что ты видишь.

 – Ну… Ничего такого, что ты сегодня не видел. Деловой костюм, белая блузка…

 – Давай это исправим. Твой скафандр-антисекс оставим для офиса. Снимай пиджак, долой блузку.

Я послушно следую указаниям, а из наушника раздается нетерпеливое фырканье наставника.

 – Ну? Ты скоро? – интересуется он.

 – Погоди, надо же в шкаф повесить… Блузка шелковая, ее потом гладить…

 – Ты перед сексом тоже так делаешь?

 – А что, мятая одежда – признак страсти?

 – Вот, что я тебе скажу, Кравцова. Если ты так и будешь забивать голову мыслями об одежде, для удовольствия не останется места. У тебя есть что-то сменное на завтра?

 – Да, но…

 – Тогда так: я хочу, чтобы ты все кинула на стул. Куда угодно. Повесишь потом.

  – Угу, – аккуратно, стараясь не стучать вешалками, я все же пытаюсь убрать блузку в шкаф, но Марков, по ходу, где-то не хило прокачался в экстрасенсорике. Потому что стоит мне потянуться к штанге, он мгновенно рявкает:

 – На стул, я сказал!

 – Откуда ты?..

 – На стул!

 – Ладно, ладно… – бережно развешиваю любимую блузку на спинку стула. – Что дальше?

 – Подойди к зеркалу. Смотри на себя. Тебе нравится, что ты видишь?

 – Ну… В целом, неплохо.

 – Проведи рукой по шее. Погладь себя, почувствуй, какими приятными могут быть прикосновения. Проведи по ключицам, плечам.

Я послушно выполняю все, что он говорит. Ощущения странные, непривычные. Я что, какой-то самовлюбленный нарцисс?

 – Не зажимайся, Юль, – Леша будто чувствует мое состояние. – Твое тело заслуживает ласки. В этом нет ничего противоестественного. Каждому человеку необходимы тактильные ощущения, это снимает напряжение. Гладь себя и говори, что тебе нравится, а что нет.

 – Ну… – мой голос срывается от неловкости. – По плечам довольно приятно… Знаешь, я пока не дотронулась, не думала, что они так напряжены.

 – Прекрасно, – вкрадчиво подбадривает меня Марков. – Теперь прикоснись к груди. Через лифчик. Проведи пальцами, накрой ладонями. Это ведь красиво! Нет ничего красивее женской груди, а у тебя она просто идеальная. Сожми немного. Пробуй, пойми, как ты хочешь, чтобы ее касались: более грубо или едва заметно…

 – Мне нравится… Снизу… – я не могу даже нормально собирать слова в предложения.

 – Тогда погладь снизу. Не торопись, у нас полно времени. Сними лифчик и брось его на пол, он нам не нужен. Что ты видишь?

 – Грудь, – избавившись от бюстгальтера, шепнула я.

 – Посмотри, как ты хороша! Твое тело – совершенно. Нагнись, покачай грудью. Откинься назад, повернись боком… Ты видишь? Неважно, в какой ты позе, каждая соблазнительна по-своему.

Мне не верится, что я это делаю. Стою перед зеркалом полуголая, трогаю свою грудь. Мало того – разговариваю при этом с мужчиной. Внутри закипает целое месиво самых разных чувств. Это и стыд, и неудобство, и страх, что кто-то об этом узнает. Я непроизвольно оглядываюсь на дверь: вроде и знаю, что никого нет дома и быть не должно, но одна мысль о том, что Саша или его родители вдруг зайдут и застанут меня в таком виде, пугает до чертиков. И вместе с тем где-то в глубине моего мозга зарождается нечто новое. Запретно-приятное.

 – О чем ты думаешь? – спрашивает Леша, и я понимаю, что пауза затянулась.

 – О том, что левая грудь немного ниже…

 – Врешь, – без колебаний перебивает Леша. – Правило номер один: никакой лжи. Говори все, как есть, даже если это кажется тебе неправильным или некрасивым.

 – Мне кажется, что кто-то может войти.

 – Окей, допустим. И что он подумает?

 – Что я извращенка.

 – Потому что ласкаешь себя? – Леша терпеливо вздыхает. – Смотри на свое отражение, прямо в глаза. И слушай. Ты – это твое тело. Его создала природа. Вот именно таким. В нем заложены эрогенные зоны, если бы это был противоестественно, тебе бы не было сейчас приятно к ним прикасаться. Понимаешь? Это не что-то постыдное, наоборот. Это самое нормальное, самое естественное, что может быть. Ты хоть раз слышала, чтобы кто-нибудь назвал художника или скульптора извращенцем?

 – Нет.

 – Вот именно. Люди тысячами ходят в музеи и любуются обнаженной натурой. Потому что она прекрасна. Смотри на себя, Юля. Ты бы хотела заняться любовью с собой?

 – Как это?

 – Ну, представь, что в комнате твой клон. Вторая ты. Ты бы разве не хотела сказать себе, что ты соблазнительна? Что у тебя мягкая грудь? Обнять себя? Погладить?

Не знаю, почему, но к глазам вдруг подступают слезы. Мне так хотелось это услышать и одновременно сказать… Я будто бы истосковалась по этим словам, а они так были мне нужны все это время.