Мои палачи - Дана Блэк

Вместе с галочкой о доставке из ванной доносится тихое пиликанье сотового — звук принятого сообщения.

От неожиданности резко встаю и роняю на пол кружку, белый фарфор катится по паркету, кофе жжется, я опрокидываю торшер, он с громким стуком падает.

В ванной смолкает вода.

Или я схожу с ума, или один из них там.

Ноги опять ватные, отсидела ступню, иду по стенке. Навстречу тоже кто-то торопливо идет, мягко шуршат шаги.

Встречаемся за поворотом.

Кроме Алана никто бы и не открыл дверь своим ключом, но я еще на что-то надеялась. Смотрю на него, в полосе света, падающей из ванной, на мокрые русые волосы, и серые глаза во мраке, будто черные. Он тоже молчит и взгляда не отводит, изучает мое лицо. Слегка улыбается, шепчет:

— Привет. Ты что тут делаешь?

Как от пощечины, от шёпота вздрагиваю, на щеках оживают грубые прикосновения, во рту вместо кофе привкус текилы и банановой смазки, это никогда не кончится, ничем не перебить, тяну руку к нему:

— Дай телефон. С кем переписываешься?

— С кем? — он поднимает бровь. — По работе сообщение пришло. А что?

— Не ври, — откашливаюсь и повышаю голос, — давай сюда телефон.

Он опирается рукой о косяк. Лениво уточняет:

— Юля, не пойму, что за наезды. То, что мне пишут — конфиденциальная информация, зачем она тебе? Случилось чего? Уронила там что-то, брякаешь, кричишь, а Марина спит.

Веду пальцем по экрану, набираю номер из сообщения. Слушаю гудки.

Телефон не играет, ни в ванной, ни в кармане у него. Он смотрит с любопытством, тоже ждет ответа.

— Ты на беззвучный поставил? — сбрасываю звонок. Хватаю его за рубашку, рву пуговицы, тяну полы в стороны. — Спину покажи. Там ведь в клочья все разодрано, да? Моими ногтями.

— Ты перепила что ли? — он перестает улыбаться, удерживает мои запястья и встряхивает. — С тобой что?

В голосе жесткость, впервые ее слышу от него, всегда на позитиве, и она тормозит мои попытки вырваться, рубашку с него снять. Слежу за дыханием, как оно медленно успокивается, но каша в голове, и в ней варится мозг.

Всматриваюсь в его лицо и не нахожу ссадин, их, наверное, и не может быть, потому, что это не он. Как в тумане помню туалет, где торчала после кабинета, и племянницу Артура, она искала моего босса. Видимо, еще один минет сделать хотела, а я думала, что ему уже не надо, он только что от души мне горло растерзал. Ваня сам вышел в служебный коридор, как обычно, довольный, но это ведь его ресторан, а у меня началась паранойя, он расслабленный был потому, что не стал бы Артур никого бить из-за меня, либо то был не он.

— Ты ляг поспи, — он так и держит меня за руки, крепко, но без давления, у него голос уверенного в себе человека, коего совесть чиста.

Бездумно смотрю на эту глыбу спокойствия и не соображаю, как родные люди могут настолько разными быть, Алан ни за что бы с Мариной не поступил, как Артур со мной.

В ладони вибрацией оживает телефон, Алан поворачивает мою руку, вместе читаем имя Артура.

Не отвечаю на вызов, и он ничего не спрашивает, отпускает меня и трет лицо:

— В душ собирался, день бесконечный. Давай, кофе сначала. Конфеты хочешь?

Невинное предложение, а я напрягаюсь, в каждой фразе слышу подвох. И как-то странно он улыбается, новой ехидной улыбкой, и глаза горят.

Мне мерещится.

Нужен сон и трезвый рассудок.

— Нет, я спать, — обхожу его, делаю несколько шагов по коридору и резко останавливаюсь, услышав противную трель дверного звонка.