Мои палачи - Дана Блэк

Висну на Артуре и боюсь верить в облегчение, в котором тону, он не смог так со мной поступить, он меня все таки любит, и я в этот момент все ему готова простить, только бы он скорей меня отсюда забрал.

— Ты чо как тряпка! — удивленным шепотом кричат у меня за спиной, — да она вертит тобой, как…ты е*лан, Артур.

— Ида на хер, — огрызается он. — Моя жена.

— Твоя жена…

Наверное, "шлюха", он хотел сказать. Конец фразы тонет в громких ударах по двери, кто-то со всей силы тарабанит в кабинет.

— Юля! Ты там?! Немедленно выходи! — надрывается Олли. — Сама не пришла и костюм забрала! Из-за тебя конкурс…да что я в коридоре-то стою, открывай, живо!

Артур мельком оглядывает мою порванную майку, растрёпанные волосы и ругнувшись под нос, тянет меня к двери.

— Я маму уведу. До туалетов дойдешь? Приду за тобой.

— Нет, нет, нет, не иди, — твержу, связанными руками цепляюсь в его рубашку, Олли истерит снаружи, он морщится.

— Я сказал. Сейчас вернусь, — отрывает от себя мои пальцы. Оборачивается, сухо бросает. — Жену мою не трогать. Надеюсь, это ясно?

Отступаю в сторону, с полосы света, когда он скрывается в коридоре, Олли рвется в кабинет, разобраться со мной, он ее успокаивает, их голоса тише, спиной чувствую недовольство несостоявшихся палачей, но мне только добраться до запирающихся кабинок, а там…

— Не спеши, — шепчут позади, близко, когда делаю шаг за дверь, и стальные тиски сжимаются на талии. — Артур не понял. Теперь это не наказание. После того, что ты просила. За волосы тебя оттаскать. Во все места выдрать. Мы уже сами хотим, — он словно щупальцами обвивает, одним движением затягивает меня обратно в кабинет и поворачивает ключ.

— Артур вас убьет.

— Артура здесь нет, — его ладони ныряют под юбку, туда, где у меня уже нет белья, его пальцы сухие, и я сухая, он ощущает это и замирает. Держит меня, возится у меня за спиной, шуршит фольга, он что-то тычет мне в губы:

— Ешь.

Пахнет шоколадом, это конфета, она тает в его пальцах, он ждет, что я буду слизывать и шепчет на ухо:

— Ты самая красивая на свете.

Так говорит мне врач, принимай себя, люби себя, ты самая красивая. И я бы рассмеялась сейчас, но это очень грустно. На сеансах настаивает Артур, у меня нет аппетита и я худею, они думают, у меня стресс и депрессия, я принимаю таблетки, а в побочках понижение либидо.

Я холодная. Долго разогреваюсь. Имитирую оргазм. Одного секса за ночь мне по горло много, Артур злится, мы ругаемся.

Мне все ясно, он думает, что я устаю в чужих кроватях, раз с ним я ледышка, и так легко верит сказочнику, сочиняющему обо мне сплетни, он не понимает про эффект антидепрессантов.

— Юля, ешь говорю, и забудь обо всем. Здесь только мы трое, — он нетерпеливо размазывает конфету по моим губам, рассчитывает, что примитивный комплимент и шоколадный гормон счастья разбудят во мне сексуальное влечение, и я наброшусь на них дикая, голодная.

— Заканчивай маскарад, — дергаюсь, когда он накрывает меня собой, будто горой, ведет вперед, он вплотную, упирается в меня разбухшей ширинкой, он или застегнулся, или не он две минуты назад почти во мне был, от напряжения, меховой жилетки и от него по позвоночнику ползет пот, — ты плохой кот. Тебя надо натыкать носом в какашки. Выпусти.

— А ты плохая киса, получишь под хвост, — слышу громкий шепот другого мужчины, самого его не видно, он роется у меня в ящиках. Смотрю на его макушку и не могу определить цвет волос. Темный. Русый, каштановый. Или блондин, на его волосах переливаются цветные огни уличной вывески и путают меня.

Наконец, показывается маска, он со стуком водружает на стол "Гран Патрон" и выпрямляется.

Возится с брюками. Члену там было тесно, он бодро выскакивает. В мягких отблесках ночного города кажется, что этот самец такой же теплый и атмосферный, абсолютно заурядный владелец малого бизнеса, когда сотрудники расходятся по домам, жарко трахает секретаршу, обычный, понятный, безопасный. Но он рушит полет моей фантазии отрывистым шепотом:

— Значит, любишь большие патроны, Юль.

И натягивает контрацепцию. Я точно знаю этого человека, или знала, ведь он прячет за пластмассой лицо, а за шепотом голос, выпускает наружу свою тьму, и я, как в омут с головой, ныряю в панику.

Резко тянусь за бутылкой.

— Конфету запить? Погоди, — мужчина за спиной трогает мои запястья, ослабляет Артуровский ремень, снимает и отбрасывает его в сторону. Не отпускает меня, теребит винтажный браслет, черный речной жемчуг — подарок Артура, и стягивает его с моей руки. Плещет на него текилу. Наматывает бусинки себе на палец.