Любовь с остановками - Дарья Вознесенская

Здесь выходить, конечно, некуда, но все же… Я быстро поворачиваюсь, делаю два шага назад и на ощупь нахожу руку Артема Зимина. Ну… сначала его самого нахожу, все два метра замерзшей харизмы, а потом и его руку.

Сейчас не до правил. Беру крепко за ладонь и говорю спокойно и внятно:

- Я здесь. Сейчас я включу фонарик на телефоне и найду кнопку вызова диспечера... или что там у вас.

На секунду мои пальцы сжимают сильно, до боли, а потом я слышу вздох облегчения. И тоже выдыхаю. Тянусь к застежке сумки, чтобы все-таки достать смартфон, но и вторую мою руку тоже перехватывают.

Мы стоим очень неловко - близко друг от друга, со сплетенными пальцами, так, что мое лицо почти касается его пиджака, а в ноздри проникает уже знакомый мужской аромат. Интересно, чем он пользуется? Что-то терпкое, искристое и свежее. Но с тяжелой, такой мужской нотой…

Позволяю себя втянуть этот запах глубоко-глубоко, до мозга, до кончиков пальцев… А потом чуть отступаю и продолжаю спокойно стоять, чтобы дать ему время прийти в себя.

- Не надо… кнопки нажимать, - раздается осипший голос, - Я позвоню в службу безопасности и обеспечения. Лучше уж я буду говорить - а то  вдруг вы поведаете о моих фобиях, и тогда мне придется вас убить… и их тоже, заодно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Улыбаюсь невольно.

Раз уж он идиотски шутит - значит все в порядке.

Спустя полминуты Зимин и правда окончательно приходит в себя - правда, меня не отпускает. Как-то ловко и удобно разворачивает и приобнимает, так что я теперь соплю в его подмышку, и только потом достает телефон. От нашей позы и вот это этого всего мне и смешно, и глупо и как-то мило, потому я не вырываюсь, а терпеливо жду, когда он наговорится.

О произошедшем все уже в курсе. Это и правда внештатная ситуация - в здании, напичканном самыми современными технологиями, подобные поломки почти невозможны. Только если произошел компьютерный сбой.

По ходу звонков голос Зимина становится все суше и строже. Он коротко и хлестко ругает начальников всех служю подряд, дает понять программистам, что если те не найдут в ближайшие двадцать минут вирус или что там сделало сбой,  то он этот вирус лично каждому выдаст,  а потом и отчитывает какую-то неведомую мне Маргариту Викторовну, за то, что аварийное освещение, которое должно срабатывать в таких случаях, нифига не сработало. А значит можно засудить компанию, которая эти самые кабины поставило. Причем возникает ощущение, что он не столько возмущен своим собственным положением, сколько за державу ему обидно. Я уже успела понять по отдельным репликам, что сотрудники компании «Форс» гордятся и своей компанией, и работой, и местом работы и вряд ли это исключительно их собственное мнение - как правило, подобное исходит от руководства. А  братьям Зиминым, определенно, есть чем гордиться.

Он отключает смартфон и резюмирует:

- Думаю, они справятся минут за пятнадцать. И я рад… что у вас никаких страхов нет. Иначе вместо вразумительного разговора получили бы брызжущего истерикой зомби.

- Зомби очень спокойные, - возражаю я, - Да и вы справились бы, уверена. Клаустрофобия?

- Нет, - говорит он довольно резко. А потом отстраняется, включает таки фонарик на телефоне, морщится - и правда, подсветка не делает это место уютней, скорее, действует угнетающе, - снимает с себя пиджак, стелет его на пол и чуть ли не насильно усаживает меня на него. А потом отключает телефон.

И сам садится.

- Я боюсь сломанных механизмов… в сочетании с темнотой. Не сказать, что это фобия, но иногда довольно сложно взять себя в руки. Наши родители разбились ночью на машине. И родители сестры попали в такую же аварию…

- Звучит странно, - выдавливаю из себя, пораженная его откровенностью, - Я имею в виду, как это возможно, что у вас с сестрой…

- Мы познакомились с рыжей, когда ей было шестнадцать. Остановились на дороге, увидев перевернутую машину. Антону, самому младшему, тогда было столько же, сколько и Ясе, и мы… просто не могли поступить по-другому.  Присвоили её себе, - по голосу я чувствую, что Артем супер-герой Зимин улыбается.

В этот момент мне, взрослой и самостоятельной женщине захотелось, чтобы меня тоже… присвоили. Но я только сказала:

- Ей повезло с вами.

- А нам - с ней,  - соглашается серьезно, - А у вас есть братья или сестры?

- Нет, - вздыхаю, - Но я всегда очень хотела большую семью. Надеюсь, у меня получится её создать… для своих детей.

Прикусываю губу, понимая, что темнота и со мной сделала свое черное дело, заставив быть откровенней, чем обычно.

Мы замолкаем, думая каждый о своем.

На самом деле сидеть вполне удобно и уютно. Мне нравится ощущение мужского плеча рядом и запах - о да, я перестаю притворяться, что не нюхаю его украдкой, как наркоманка.

Нравится отсутствие неловкости и напряжения, которые сопровождали предыдущие встречи… нет, напряжение, конечно, есть. Я не могу не чувствовать присутствие Зимина рядом и не могу не испытывать по этому поводу определенных эмоций, что пузырьками от шампанского бродят по телу. Но это не пугает и не злит. Напротив, я давно не была такой расслабленной… потому наверное и спрашиваю, еще не зная, что сама же жму на красную кнопку:

- Артем Витальевич, а что вы хотели сказать, перед тем как лифт остановился?

Пауза.

И чуть приглушенный голос - как-будто этот самый Артем Витальевич удерживает себя от чего-то:

- Я хотел извиниться.

- Извиниться?

- За тот… поцелуй.

- Э-м… - сглатываю шумно, вспоминая, как это было… Черт, лучше бы не вспоминала! - Я принимаю ваши извинения.

- Не получится.

- Что? П-почему?

- Потому что я больше не извиняюсь. Точнее, потом извинюсь… сразу за все.