Обвиняется в измене - Айя Субботина

Я правда его ненавижу так сильно, что, несмотря на точку в этой странной сцене, хочу плюнуть, побежать следом и дать так много пощечин, сколько потребуется, чтобы стереть с лица Дениса Ван дер Мейера наглую довольную улыбку.

Денис все сводит к шутке, к тому, что братья иногда стучатся лбами просто так, без особого повода. Женщина снова что-то выкрикивает. Ее слова разобрать тяжелее, потому что она говорит на повышенных тонах.

Господи, почему я вообще интересуюсь скандалом в их семействе?

Мысленно одергиваю себя и с досады до боли прикусываю ноготь большого пальца.

В груди до сих пор тепло от воспоминаний о Сашином поцелуе. Это было так нежно и сочно, сладко и глубоко. Его недвусмысленные покусывания моих губ, легкий стон, когда я поддалась на ласку и приоткрыла рот, впуская язык. Мы дышали одним воздухом, были одним целым.

Пока не появился Денис.

Я почти плачу, потому что этот человек явно намеревается испортить и эти выходные тоже. Или это его ответ моему нежеланию следовать тем трем нахальным правилам?

От бессилия и полного отсутствия хотя бы намека на план, как избавится от этой непрошенной опеки, заваливаюсь на заднее сиденье, закрываю лицо рукой, которую тут же одергиваю и поднимаю на уровень глаз. Такое невозможно, но мне кажется, что прямо здесь, на запястье, в мою кожу навсегда впечатались следы пальцев Дениса. Что он каким-то образом заклеймил меня своей собственностью. И что все попытки противостоять этому желанию - всего лишь бег по кругу на коротком поводке, который Ван дер Мейер надежно держит в своих руках.

И чем больше я думаю об этом, тем сильнее хочу еще раз его ударить.

А потам наброситься и поцеловать до крови с губ.

- Соня! - Мамин голос ледяным отрезвляющим душем действует на мою воспаленную больную голову. - Мне нужна твоя помощь!

Большую часть дня я провожу рядом с ней: сначала мы вместе готовим закуски потом подготавливаем мясо и рыбу чтобы отец вечером приготовил все это на гриле для долгих посиделок с гостями. Во второй половине дня наша компания становится больше на трех человек: приезжает мой крестный со своей женой и дочкой. Мила на три года старше меня, но ведет себя так, словно наша разница в возрасте больше десяти лет. Сразу начинает лезть с советами, предлагает повести к мастеру, который приведет в порядок мои волосы.

- Если ты считаешь, что твои волосы сейчас в порядке, - не отрываясь от нарезания салата, говорит мама, - то у меня для тебя плохие новости, девочка. Или сейчас в моде превращать волосы в старые шнурки?

У Милы прическа «африканские косички» - и она искренне считает, что только так женщина выглядит независимой и сильной, а не отыгрывает роль привлекательного для мужчин куска мяса. Забавно, что она проповедует феминизм (пусть и не в самой радикальней форме), но при этом полностью зависит от отцовских денег.

Впрочем, как и я.

И это вторая по величине проблема, над которой я ломаю голову, потому что давно хочу устроиться куда-то хоть на пару часов в день, чтобы хоть немного зарабатывать самой. Когда я говорю об этом матери, она хмурится и предлагает вспомнить, что мне еще два года учиться и что, если у меня так много свободного времени, что я могу дополнительно еще и торчать в каком-то офисе, значит я плохо учусь, потому что она в мои годы не вылезала из библиотек, брала дополнительные занятия и приходила домой только чтобы поспать.

Около шести, когда мы почти заканчиваем с делами, на кухне появляется жена Дениса, автоматически вызывая у меня острый прилив стыда за те его слова и условия. А еще за мои сны и мысли о ее муже, которых не должно быть в голове порядочной девушки. Но что-то не дает мне уйти. Какое-то извращенное женское любопытство заставляет чуть не силой отобрать у матери нож и взяться за нарезку ржаных булочек для канапе.

- У вас очень красивый дом, Ирина, - говорит жена Дениса, присаживаясь на стул рядом с Милой и салютуя ей стаканом с безалкогольным мохито.

- Вряд ли красивее тех, что строит ваш муж. - Моя мама вежлива отвечает на ее комплимент.

От словосочетания «ваш муж» внутри меня дергается и дрожит какой-то нерв, внутренности противно застывают и я, подаваясь непонятному страху, украдкой подтягиваю руку, пряча запястье, на котором до сих пор чувствую пальцы Дениса. Не знаю в чем причина, но именно в этот момент женщина смотрит в мою сторону прищуривается и вдруг говорит, что я еще лучшее чем обо мне рассказывает Саша, что она никогда не видела чтобы «Младший» был кем-то так же сильно увлечен, и что у него это серьезно.

- Наша маленькая сладенькая Булочка нравится взрослым мальчикам, - нарочно коверкая слова под «гламур», говорит Мила. - Мужчины любят трогательных и невинных, особенно когда у них хорошее приданое.

Мила всегда вот такая - палец в рот не клади. Раньше я думала, что это грубость, но потом привыкла, что вот так она выражает свое видение мира и протест против того, что женщины нарочно выставляют себя слабыми, чтобы подыгрывать мужскому желанию опекать и доминировать.