Алмазная Грань - Светлана Тимина

А затем вновь перелет, дьюти-фри, где я с царской руки Валерия выбрала себе хорошие духи и косметику, несколько часов сна, душ, завтрак, общественный транспорт... приемная, офисная рутина. Несколько десятков папок на столе с самоклеющимися стикерами. Толку, что я отсутствовала три дня? Никто из сотрудников не собирался выполнять свою же работу, которую легко можно сбросить на секретаря младшего члена совета директоров. Но больше я не собиралась с этим мириться. Это первое, о чем я попрошу Валерия - снять с себя кандалы рабыни хитрожопых департаментов.

Из-за этого возник общественный резонанс. Я была вежлива, предельно вежлива, когда обзванивала отделы и просила забрать скопища чужих дел. Не отказала лишь парочке - рекламному отделу, так как его сотрудница была беременна, и кадровикам, расположенным ко мне более лояльно. Но мало кто был готов мириться с тем, что теперь им придётся самим выполнять свою же работу.

Сарвилов, директор департамента сбыта, ворвался в приёмную, толкнув при этом забежавшую осведомиться о документах бухгалтершу.

- Ты совсем, кукла, охренела? - краснея от бега по лестнице, заорал он. - Это надо было сделать вчера! Ясно тебе? Вчера!

- Прекратите орать! - выдохнула я, задохнувшись от обиды - Вам прекрасно известно, по какой причине я отсутствовала!

-Меня не трахает, по какой! Ртом строчи минет, пальцами - то, что я дал! Ясно?

Появление Ивлеева пресекло его тираду. Велев начальнику департамента пройти в кабинет, он удалился. Минут пять там гудели повышенные голоса, наконец багровый Сарвилов выскочил прочь. А я до вечера отбивала атаку любителей жить за чужой счет. Были и те, кто побежал жаловаться Ивлееву. Забыв о негласной этике, я поспешила первая, пояснив ситуацию. Не пожалела ни Сарвилова, ни ему подобных. Шеф отреагировал быстро: собрал внеплановое совещание и высказал директорам департаментов все, что думает о них. А я... я нажила себе новых врагов. И всю степень их коварства оценила уже спустя два дня.

После того, как груз чужой работы был снят с моих плеч, я успевала справиться с основной. Уход с работы в положенное время, а не тогда, когда решит шеф, стал для меня глотком свободы. Обеденный перерыв тоже стал регулярным. К слову, в кругу девочек я рьяно отрицала нашу связь с боссом, чтобы мне поверили, придумала легенду, согласно которой сама заказывала ему ночных бабочек в номер. Этому охотно поверили, правда, не все. Да и я сама ощущала, что все во мне буквально вопит об истинном положении вещей.

Валерий эти два дня редко появлялся на рабочем месте, и я начала ловить себя на мысли, что скучаю по нему. Скучаю по взгляду, в котором обещание самых развратных удовольствий соперничало с восхищением. По голосу, от которого на губах расцветает улыбка. По запаху мужчины, способного сделать трусики влажными в два счета. Хотелось выглядеть для него как можно красивее, и я спустила часть своей зарплаты на салон красоты. И все мои ухищрения принесли свои плоды.

В обеденный перерыв, когда я собиралась поняться в кафетерий и похвастаться перед девочками изменениями во внешности, босс вызвал меня к себе в кабинет, велев перед этим повесить на дверь табличку «деловые переговоры». И вот уж честно, лучше бы повесил «не беспокоить».

Слов не понадобилось. Я едва успела положить на стол собранные на подпись документы, как Валерий обнял меня за талию и поцеловал - жадно, не давая опомниться либо возразить. Задрал юбку до талии, спустил трусики вниз и усадил на стол, нетерпеливо расстёгивая ширинку. От прикосновения прохладного мрамора столешницы к ягодицам я непроизвольно охнула. Смочив пальцы слюной, босс вошел в меня сразу двумя, возбуждая, подготавливая, вместе с этим успевая осыпать поцелуями мое лицо и шею.

- Вика, черт. Ты реально сводишь меня с ума! - прорычал, заменяя пальцы членом. Я едва успела выставить руки в качестве опоры, прогнулась, чтобы принять его как можно глубже. Просто поразительно, как быстро я возбудилась доя его поспешного вторжения!

Мои ягодицы скользили по глянцу стола, оргазм настигал, будто цунами - неотвратимо и стремительно. Я застонала, срываясь на крик, когда сладкие спазмы унесли к высотам экстаза. Мы напрочь забыли о средствах контрацепции, но в последний момент Валерий отстранился, выпуская семя на черный мрамор стола.

Мы тяжело дышали. Воздух в его кабинете пропах сексом и желанием. Руки не слушались, когда я поспешно приводила себя в порядок и стирала улики нашего соития с поверхности.

- Со следующего месяца ты будешь получать на восемьдесят процентов больше, - застегивая брюки, сказал Ивлеев. - Не потому, что мы переспали. Я умею ценить отдачу.

Я кивнула. Отказываться либо наигранно возмущаться не имело смысла. Меня и так долго продержали на зарплате стажера, при этом завалив работой по уши. Дождавшись, когда босс справится с дрожью в руках и подпишет документы, я поспешила в приемную, надеясь, что там никого нет, и я успею привести в порядок макияж и прическу.

Увы, в приёмной уже ждали. И вовсе не коллеги. Я едва не споткнулась, столкнувшись нос к носу с миловидной девушкой, взирающей на меня с неподдельным потрясением.

Она была в роскошном кожаном костюме красного цвета, с высокой прической, и очень напоминала терминатора Ви-экс в исполнении Кристианы Локен. Пробормотав что-то, похожее на извинения, я буквально побежала к своему рабочему месту, стараясь игнорировать ощущение надвигающейся беды. И когда за мной следом вышел Ивлеев, все стало на свои места.

- Катя, милая? - сиплым от потрясения голосом повторил он, неуклюже заправляя рубашку в брюки и не замечая, что вокруг рта розовеет размазанный след от моей помады.

Я готова была провалиться сквозь землю. Но вместе с тем разглядывала Кати Ивлееву с толикой неистребимого женского любопытства. Миловидная. Назвать красавицей сложно, но аура богатой холеной жизни нивелирует отсутствие внешних данных. Наверное, мы примерно одного возраста. Я подняла глаза, пытаясь дать понять, будто мы с Валерой вовсе не совокуплялись на столе, а читали договор... и непроизвольно вздрогнула.

Эта холеная богатая бездельница знала все о нас. И ее появление не было случайным. А то, как она смотрела на меня... этот взгляд мог заморозить Африку. Заставить заткнуться даже стаю футбольных фанатов. Потому что мне стало физически плохо от ненависти в голубых глазах. Настолько сильной, что я почувствовала, будто мне только что вынесли приговор.