Алмазная Грань - Светлана Тимина

- Доброе утро, красавицы. Сейчас будете слушать меня предельно внимательно, потому как дважды повторять я не буду! - оторвавшись от созерцания пышной груди одной из пленниц, он плотоядно облизал губы. - Прямо сейчас по очереди пойдете на медосмотр. А затем я расскажу, в чем заключаются ваши дальнейшие обязанности!

Он тряхнул рукой, на которой болтались крупные часы. Над его губой и на лбу выступил пот. И в тот момент я поняла, что это не тот человек, который имеет большое влияние в структуре по торговле живым товаром.

Как я это поняла? Наверное, стоило перевести взгляд на второго из мужчин, светлом блейзере и джинсах, с нотами седины в аккуратно уложенных волосах. На вид ему было лет сорок, возможно, больше. Он внимательно разглядывал девушек, но его взгляд был иным. Лишенным плотского интереса, оценивающим и одновременно усталым. Светлые, казавшиеся ледяными глаза смотрели не на грудь и ноги, а на лица девчонок, смотрели подобно радару, будто пытались найти нечто, ведомое только ему.

Вожак стаи. Безоговорочный лидер. Внимательный, умный и опасный.

Тень качка заслонила его, ножницы клацнули, и путы упали на бетонный под у моих ног. Кровь выстрелила по передавленным сосудам, причинив боль, и я непроизвольно зашипела, потерла запястья. А когда вновь подняла глаза, увидела, что объект моего изучения пристально смотрит на меня.

Шут с замашками ужасного босса продолжал вещать о том, что мы теперь никто, и звать нас никак. Безродные шлюхи, от которых требуется всего лишь раздвигать ноги и открывать рот, и тогда, может быть, лет через десять, нас отпустят на свободу и даже наградят. Но вот для этого надо всего лишь ложиться под кого скажут, и не артачиться.

Его слова могли сломить кого угодно. Кто-то из девушек заплакал. Кто-то начал говорить о состоятельных родителях и папиках, готовых заплатить выкуп. Возмущаться и угрожать не решилась лаже притихшая Лизка - никто не хотел повторить за татуированной выход на бис.

А я смотрела в глаза того, кто являлся главным режиссером настоящего кошмара. Неприметным с виду, спокойным, хладнокровным и не менее опасным. Обхитрить такого человека вряд ли получится. Попытка будет фатальной.

Я могла отвести взгляд. Он вовсе не гипнотизировал и не подавлял. Но сама не зная почему, я продолжала смотреть на него так же, как это делал он.

В этот момент мы разделили между собой его тайну.

Я признала в нем главного. Я догадалась о том, о чем не догадался никто из присутствующих. Чем это могло мне грозить? Вряд ли чем-то серьезным: я все равно не смогу выбраться из этой ужасной ситуации и рассказать кому-либо.

Когда в его холодных глазах появилось подобие интереса, я испугалась. Опустила взгляд, потирая запястья. Увидела только, как он вышел за дверь, так и не сказав ни слова. А качок под руководством «сутенера» повел двух девчонок прочь из бункера.

- Да, мартышки, - вернул меня к реальности голос подставного главаря. - Если хоть кто-то попытается вскрыться или сбежать, вы у меня пожалеете, что не сдохли при рождении. Если ваш новый владелец останется недовольным, вы у меня роту солдат через себя пропускать будете, пока не сдохнете от разрывов. Это на воле вы были крутые. Здесь у вас не будет даже имени!

Жутко хотелось в туалет. Ждать, когда меня поведут в медблок, становилось все труднее. Да и слова урода в костюме все же не могли пройти мимо. Били наотмашь, предвещая скорую истерику.

Никто. Просто куски мяса. Звать никак.

Когда меня подхватили ща руки и поволокли к двери, залп сутенера иссяк. Но он нашел себе новое развлечение, заставляя девчонок раздеться и принять развратные позы. Сейчас эта участь миновала, но что же дальше?!

Яркий электрический свет ослеплял. От долгого сидения в одной позе ноги не слушались, холодный бетон холодил ступни, острые камешки впивались в кожу. Когда мы поднялись по лестнице и вышли на усыпанную гравием площадку, я даже не сращу поняла, что мы на улице.

Запах земли и хвои показался далеким, циничным, напоминающим о свободе, которую у меня так жестоко отняли. Но после бункера дышать чистым кислородом с примесью озона было приятно. Настолько, что я даже не чувствовала дискомфорта от гравия, впивающегося в ступни.

Это был огромный участок земли, обнесённый плотно сбитым деревянным частоколом. Наполовину его скрывали высокие сосны с пушистыми кронами. Справа за высотными кипарисами проглядывали очертания огромного трёхэтажного строения. Кроме этого, много построек были рассредоточены по периметру территории. К одной из них мы и направлялись.

День был пасмурным. Сколько я провалялась в отключке? Ночь? Вряд ли кто-то ответит на мои вопросы. Да и тут их лучше не задавать, если не хочешь последовать за блондинкой. Подняв глаза и сморгнув слезы от яркого после бункера света, я заметила на стволах сосен белые штативы камер и красные огни датчиков движения. Не сбежать.  И без того было понятно, что нас похитили профессионалы, а не гопники.

Меня буквально втолкнули в прохладу ближайшей постройки. Пахло медикаментами и стерильностью. Небольшой коридор вел в обширное помещение медблока.

Высокая женщина в белом халате и очках без оправы кивнула, и я разминулась в дверях с подругой по несчастью - эффектной брюнеткой с глазами, как у лани. Неудивительно, что торговцы живым товаром н могли пройти мимо такой красавицы. Мы обменялись взглядами. Я - вопросительным, она - испуганным.

- Проходи,- женщина в белом говорила мягко, даже увещевательно. Я обвела взглядом помещение.

Кушетка, шкафы с медикаментами, ширма, несколько столиков... и гинекологическое кресло, при виде которого у меня пересохло в горле и потемнело в глазах.

- Твое имя? - все в этой женщине было призвано вызывать доверие. В первые секунды и я поддалась этой программе.

- Виктория. Вика.

- Хорошо, Вика. Там санузел, - женщина указала на двери из матового стекла. - Можешь сделать все свои дела и принять душ. Только недолго. Мне необходимо тебя обследовать. Ты же не доставишь нам неприятностей, верно?

В моей прежней жизни эта женщина могла с легкостью стать тем доктором, к которому идут на прием с удовольствием и от чистого сердца несут коньяк и конфеты. Доктором, умеющим найти подход к любому из пациентов. Но здесь ее знание психологии и прирождённая способность располагать к себе играли против меня. Она работала на тех, кто в скором времени превратит мою жизнь в ад.

Я задержалась, глядя на нее с надеждой. Но уже в следующий момент поняла, что эта женщина привыкла к просьбам помочь и отпустить. И словно прочитав мои мысли, она лишь слегка качнула головой и подняла бровь. Мне не надо было пояснять дважды: кругом камеры. Искать спасения у той, кто работает на эту систему - глупо. Проглотив ком в горле - выдержка испарялась, предвещая скорые слезы, я зашла в аккуратную ванную комнату.

Справив нужду и стянув с себя платье, стала под теплые струи душа. И хоть ощущение чистоты и свежести отстрочило во времени истерику, я только сейчас начала понимать, что моя прежняя жизнь кончена. Что дальше?