Дневник обреченной - Антонина Райт

– Эти приступы прекращаются?

– Да, на время.

– И ты убиваешь постоянно?

– Да, можно сказать и так. Но в детстве, когда мы с отцом только поняли в чем проблема со мной и как ее решить…то условились кое о чем. Что я буду убивать только тех, кто заслуживает смерти.

– Никто не заслуживает смерти!

– Но все ее получают в конце концов. Просто кто-то раньше кто-то позже. Я считаю, что мои жертвы сами приближают свой конец.

– С кем я встречаюсь… – закрываю лицо руками от стыда перед всем миром.

– Эй, ты в полной безопасности. Я бы никогда тебя не тронул!

– Как я могу быть уверена в этом? Как?

Я почти кричу. А Костя совершенно спокоен и говорит со мной так, будто мы обсуждаем, что будем сегодня на ужин – пиццу заказывать или котлеты готовить.

– Просто поверь…

– Сколько человек ты убил?

– Не знаю, я не виду им счет. Как только приходит зуд…может раз в месяц.

– Месяц?! Господи, это же сколько народу ты погубил…ты чудовище…

– Я знаю…Я согласен с тобой, но я ничего не могу сделать.

– А ты не можешь отбирать жизни не людей? Животных хотя бы?

– Могу. Но думаешь ли ты, что они заслужили смерть?

– Нет, наверное, ты прав. Но это все просто кошмарно. Мало того, что я… с маньяком, убийцей. Душегубом. Это просто безумие! А как тебе удавалось уйти от ответственности? Это же столько лет скрываться…

– Мой отец большой полицейский чиновник. Он непосредственно не участвует в моих делах, но организовывает все так, чтобы на мой след не выходили. А я в свою очередь не оставляю следов.

– Да ты не просто убийца, ты профессионал…За что мне это…

– Я знал, что этот разговор состоится…

– Еще бы! А ты думал, как я отреагирую, если ты бросишь труп к моим ногам?!

– Я думал, что ты поймешь. Я и сейчас в это верю. Ты не такая как все.

– Опять ты это делаешь…Ты заговариваешь меня и мне сложно трезво мыслить.

– А имя у тебя настоящее какое?

– Костя. Почему спрашиваешь?

– Я видела твою страницу в социальной сети, там у тебя имя почему-то Арсений.

– Одна из рабочих страниц, не обращай внимания.

– Рабочих? Ты же фармацевт?

– Да. И у меня много частных клиентов.

– Хочешь сказать, что ты еще и драг дилер?!

– Тебе надо какое-то время пожить с этим, и ты поймешь…Что у каждого свои скелеты в шкафу…

– У тебя там палеонтологический музей!

– Интересное сравнение, не думал об этом. Но ты ведь не только об этом хотела поговорить?

Как он узнал? Он читает меня как отрытую книгу, ничего нельзя скрыть.

– Да, не только. Со мной сегодня произошло ужасное событие. Можно сказать, меня изнасиловали…

Мой любовник вскочил со скамейки и стал кричать, активно размахивая руками.

– Что?! Кто этот урод? Скажи, кто он и я с удовольствием отправлю его к Аиду!

– Это мой начальник. Владимир Алексеевич. Он видел нас. Нас с тобой.

– Видел? Как такое возможно? Где-то есть камеры?

– Нет, он нас сфотографировал на свой мобильный. Помнишь там, у отеля, когда…

– Когда ты облизывала мой член. – он закрыл глаза и ударился в воспоминания.

– Эй! Не время сейчас об этом думать. Я тебе серьезные вещи говорю. Он шантажировал меня сегодня.

– Чем шантажировал?

– Что сделает это достоянием общественности. Растопчет пою репутацию и так далее.

– И дальше что?

– Дальше он склонил меня отсосать ему, и я это сделала.

– Вот черт! Зачем?

– А что мне было делать? Я была в шоке. Я не знала, что делать. Да и сейчас не знаю, он был убедителен. Я не хочу закончить сейчас свою жизнь такими фактами биографии.

– А что не так? Ты не могла взять в рот у своего парня?

– Не на улице же. И не на глазах у директора, мы не могли его не видеть, он стоял очень близко.

– Ты хочешь, чтобы я прикончил его?

– Нет. Я желаю ему смерти, но это неправильно. Если ты мог бы его просто припугнуть, то этого было бы достаточно. Просто, чтобы он прекратил меня терроризировать.

– А перейти на другую работу ты не можешь?

– Могу и обязательно это сделаю. Но не сейчас. Это не так просто.

– Хорошо.

– Что хорошо?

– Я услышал твою просьбу, я ее выполню. Твое желание для меня закон.

– Правда? Вот так просто?

– Ну как сказать, тебе придется это отработать.

– Да это без проблем. Куда пойдем?

Он стоял и молча смотрел на меня.

– Никуда. Ты сделаешь это здесь.

– Что сделаю?

Костя огляделся по сторонам.

– Я сейчас сяду рядом с тобой, а ты спустишь штаны и сядешь на меня, да так, чтобы я вошел в твою сладкую попку полностью.

– Здесь? Ты с ума сошел! Да еще и в попку! А вдруг нас кто-то увидит?

– Эй, красотка! Договор дороже денег.

Костя прав. Он согласился выполнить мою просьбу, я не могу проигнорировать его. Моему мальчику нужно войти в мой зад, я не имею право ему отказать в этом.

Костя садится на скамейку, я встаю к нему спиной, спускаю за край джинсы, смачиваю слюной пальцы и ввожу их себе в анус, чтобы хоть как-то его увлажнить. Слышу, что он со своей стороны уже подготовился и сажусь. Костя направляет свой член в нужное место, так что головка проникает через кольцо сфинктера. Мне остается только сесть, но это самое сложное. Делаю глубокий вдох и ныряю пока не чувствую под собой его гладко выбритый лобок. Ощущения болезненные, но терпимые. Я прикрываю пальто место нашей сцепки и стараюсь двигаться медленно и как можно плавнее, чтобы со стороны вообще казалось, что я просто сижу на коленках.

Мимо нас как назло проходит пожилая пара, бабка бросает укоризненный взгляд, но наверняка не понимает, чем именно мы заняты. Спустя еще минуту проходит несколько нетрезвых девушек. Они более внимательны, но их реакции хватает только на сдавленные смешки.

Тут начинается дождь и довольно сильный. Я хочу встать, но Костя останавливает меня, с силой прижимая к себе.

– Сейчас точно никто не пройдет, давай ускоряйся уже! – процеживает он сквозь зубы мне на ухо.

Я начинаю активно прыгать, ноги уже затекают, спина покалывает, но ощущение члена глубоко внутри моей прямой кишки отодвигает все эти мелочи на задний план. Я прыгаю все чаще, слышу, что, Костя уже начал сам активно дышать. Он вот-вот кончит, может вдогонку, кончу и я, потому что рука его все это время придерживая попу массировала мой клитор. Мы уже почти полностью промокли, а дождь уже перешел в сильный ливень. Люди почти исчезли с улицы, только редкие фигуры на горизонте прикрываясь газетами бежали под ближайший навес.