Наследник для врага брата - Мила Дали

Фархад.

Ковер, с мелким разноцветным орнаментом, на полу становится ярче. Все светлее и светлее, от пробирающихся утренних лучей. В тело, будто свинец заливают, по жилам лед. Замерз совсем. А в голове пустота. Абсолютная.

Фальсификат. Бумажный человек. Вырезанный по контуру женскими ручками с красными ногтями. Вырезанный со своей страницы и, коряво вклеен в историю, написанную сумасбродной Росс.

Что звездой раскинулась по постели. Лица не разглядеть, оно надежно спрятано копной темных, длинных волос.

Мне нравятся длинные волосы. Они украшают, придают женственности. Даже Вике, хотя-бы визуально.

Поднимаю затекшую руку, смотрю на часы. Семь. А я так и не сомкнул глаз. С тяжелой головой встаю с кровати. Я пытаюсь, привести себя в норму холодным душем, помогает, но не очень. Возвращаюсь в свою комнату, распахиваю шкаф.

Внутри рубашки, все, как одна. Пиджаки приталены, строгого покроя, разве только, подтоном различаются. Тотальный контроль и порядок не только в бизнесе. В жизни. Эмоциях. И даже этом проклятом шкафу. Как я устал.

Устал быть правильным для всех. Устал, держать сжатые кулаки, после смерти Айше. Полностью распоряжаться империей отца. Он не вынес позора, отошел от дел. Устал волноваться за матушку, она у меня очень мнительна. Отбиваться от родни, слишком помешанной на религии. Столько лет пролетело, но разговоры за спиной не утихают.

Еще этот гребаный стриптиз-клуб.

Хочу сесть на свой, давно запылившийся байк и, умчать куда глаза глядят. Хочу напиться вдрызг, где-нибудь на берегу реки. А после, вернуться домой. Не в эту ледяную, каменную пещеру. Настоящий дом.

Любимая женщина, в шелковом сапфиром платье, будет ругаться. Грозиться рукой, украшенной золотом и снова кричать. Но я ничего не услышу, ведь дом содрогается. От суетливого топота маленьких ног, громких визгов и шалостей наших детей.

И та бутылка виски, выпитая на берегу реки, будет последней. С ней я отведу душу и, больше никогда не притронусь к алкоголю.

Я надеваю костюм, что очень похож на предыдущий, спускаюсь на первый этаж. Сегодня я пью кофе в два раза крепче чем обычно. И когда настенные часы бьют девять, возвращаюсь в комнату Росс.

— Виктория, просыпайся.

Чуть задеваю плечо. Вика в моем халате, успела все-таки похозяйничать в коттедже.

— Еще пять минут, отвали…

В полубреду отмахивается, утыкается лицом в подушку. Змея. Убираю ее взлохмаченные пряди, пальцем щекочу нос, ухо, спускаюсь к шее.

— А я говорю, подъем! Нам еще нужно успеть в больницу!

Голос громче. Слова четче. И Вика широко распахивает глаза, будто приведение увидела.

— Раздерите меня триста спартанцев, я думала, ты Женька…

Скороговоркой шепчет. Еле сдерживаю смех от ее выражения лица. Хоть в рамочку вешай.

— Нет, не Женька. Умывайся, жду тебя внизу.

Прошло минут сорок, а Вики все нет. Завтрак стынет, я, нервно поглядываю на часы.

— Почему не надела наряды, которые купил? Три пакета у шкафа. Не заметила?

— Платки? Бесформенные туники? Не обижайся Фархад, но я лучше в своем останусь.

— Хорошо. Госпожа, Росс.

Пока Вика уплетает манку с ягодами, я спрашиваю номер клиники и записываю девушку на прием к нужным специалистам. Хотя, по ту сторону трубки, мне говорят, что для Виктории свободно любое время. Брат постарался.

— Вот сюда, на кресло присядь, ножку вытяни.

Сам на корточках подле. Война-войной, но черта с два, Вика сможет самостоятельно обуться. Застегиваю бежевые сандалии. Руки будто сами касаются лодыжки. Я забываюсь, ласкаю ладонями гладкую кожу. Щемит грудину, когда Вика одергивает ногу, как от прокаженного.