Черный цвет боли - Эва Хансен

– Что? При чем здесь Кегель?

Бритт поманила меня ближе и зачем-то понизила голос до шепота, словно нас кто-то мог подслушать:

– Вумбилдинг.

– Что – вумбилдинг?

– Знаешь, восточные женщины… у них есть некоторые секреты, есть чему поучиться…

– Да знаю я, что такое вумбилдинг, но при чем здесь Анна-Паула?

– Я не о ней речь веду, а о нас с тобой! Нам нужен вумбилдинг. Тебе в первую очередь. – Палец подруги уверенно ткнул в мою сторону, словно вумбилдинг последнее средство моего спасения. – Заметив мою нерешительность (я просто не понимала, какая муха ее укусила), Бритт бросилась в атаку: – Не спорь! Помнишь эти шарики, ну, которые Ларс… тебе…

Она вскочила и уже суматошно что-то набирала на компьютере.

– Вот, смотри! Там такие фокусы показывают! – Глаза закатились к потолку, выражая полнейший восторг, но тут же вернулись к экрану. – Стреляют по воздушным шарикам и мишеням, но по шарикам эффектней.

– Стоп! Ты предлагаешь мне научиться стрелять по воздушным шарам, используя силу интимных мышц?!

Кажется, Бритт смутилась, что бывало с ней крайне редко.

– Так ты знаешь, что такое упражнения Кегеля?

– Бритт, я не вчера родилась и живу в Стокгольме, а не в африканской деревне.

– В африканской деревне, думаю, они тоже знают, хотя называют это иначе. Нет, правда, стоит поучиться. Давай попробуем?

Если моя подруга что-то задумала, остановить ее не сможет даже конец света, всемирному природному катаклизму тоже пришлось бы подождать. После четверти часа сопротивления (если честно, довольно вялого) я сдалась:

– Хорошо, попробуем.

– Молодец! Я тут купила кое-что…

Кое-чем оказался некий агрегат для измерения силы мышц. Интимных, конечно. Я разглядывала устройство, с трудом сдерживаясь от смеха, хотя ничего необычного в нем не было – груша для накачивания воздуха, трубка с датчиком и шарик на другом конце.

– Это как? Тренируешь мышцы, потом измеряешь, с каким усилием могут сдавливать шарик, тренируешь – снова проверяешь, а как только дойдешь до определенных показателей, можно подрабатывать в стрип-баре, стреляя по воздушным шарикам? Слушай, а там не проверяют силу этих мышц при приеме на работу?

Бритт, не удержавшись, рассмеялась, но бодро возразила:

– Зря ерничаешь, дельная вещь. Только Ларсу ничего не говори, натренируешь и сможешь легко держать шарики.

Перспектива, конечно, заманчивая, но я сомневалась, что напора моей подруги хватит даже до конца недели, ей надоест, и прибор Кегеля будет валяться в углу шкафа.

Я ошиблась, Бритт хватило на две недели, а потом произошли события, заново перевернувшие всю мою, и не только мою, жизнь.

– Мужчины просто не понимают, каково это быть женщиной! Если у него щетина, как… как попавший под газонокосилку еж, это нормально, а если у меня все болит из-за вчерашней эпиляции в интимном месте, это в расчет не берется! – Моя подруга бушевала после принятия душа, видно, горячая вода вызвала раздражение поврежденной кожи.

Я с интересом прищурилась:

– О ком речь?

– Это я так… вообще. Тебе легче, ты бреешь ноги дважды в год просто ради поддержки производителей бритв и кремов, а я?! Если я не буду делать этого почти ежедневно, то шерсти на моих ногах смогут позавидовать олени Лапландии.

Это правда, усики несчастная Бритт выщипывает ежедневно, никакая лазерная эпиляция не помогает, и ноги бреет тоже. Бесконечный воск, щипчики, пасты, раздражение может вызвать депрессию у кого угодно. Хорошо, что Бритт просто не способна долго тосковать, по-настоящему ей не хватает только солнца, родилась моя подруга в Лос-Анджелесе и мало похожа на свою маму-шведку, гораздо больше на отца с его итальянскими корнями.

А еще ей не хватает парня. Хорошего, такого, чтоб был похож на Ларса, она другого уже не воспримет. Это сложно, потому что клонов Ларса не существует, а подделки даже сравнивать смешно, и очень хорошие подделки тоже. Оставалось надеяться на чудо.

* * *

Все пришлось начинать заново: опрос свидетелей на местах теперь уже пяти убийств, осмотр мест происшествия, в том числе того, где сбросили в воду девушку, а еще осмотр трупов. Тела Кайсы Стринберг и Бригитты Ларсен Даг и Фрида уже знали лучше содержимого собственного стола, а вот на убитую Марту Бергер и особенно замученную девушку стоило взглянуть.

Но Вангер решил иначе:

– Трупы никуда не денутся, сначала на места преступлений.

Квартиры Кайсы и Бригитты они изучили неплохо, потому поспешили к Арке Боффиля, туда, где в офисе Анны Свенссон была убита Марта Бергер. И снова Вангер подумал, что огромный полукруг, построенный настолько точно, что изнутри казался ненастоящим, нарисованным, скрывал в себе разгадку их проблемы. Но пока давать ответ дом не собирался, предстояло помучиться.

Квартира-офис Анны Свенссон тоже была странной. Из холла одна дверь вела в комнату, где стена между ней и крошечным конференц-залом превращена в большое окно. Именно там нашли убитой Марту, вернее, женщину с отрезанными кистями рук и изуродованным лицом, которую сначала приняли за исчезнувшую хозяйку офиса.

Вторая дверь открывалась в собственно квартиру – небольшую студию. Эта студия и поразила Дага. Минимализм офиса понятен, минимализм квартиры тоже, но при любом минимализме имеются какие-то следы проживания людей. Здесь не нашлось ничего: никаких личных вещей, вообще ни единой вещи, кроме мебели. Так бывает только в гостиничных номерах, где не оставляют валяться разные мелочи, вернее, персонал обязан убрать их перед приходом следующего гостя, чтобы у того не было ощущения, что он в чужой комнате.

Гостиничная безликость – вот что отличало комнату Анны Свенссон. Фрида тоже обратила на это внимание, прошлась, открывая шкафы, покачала головой:

– Даг, она здесь не жила, только иногда пребывала, словно в отеле. Смотри, в шкафу у женщины, которая знает толк в одежде, всего два дежурных наряда, один из которых домашний.

– Какие?

– Серый костюм из тех, что на все случаи жизни, и джинсы со свитером. Ни белья, ни разных мелочей. Женщины так не живут, следящая за собой женщина не выдержала бы и дня.

– Или она все за собой убрала.

– Тщательней, чем горничная в гостиничном номере?

Фрида осмотрела кухонный уголок и ванную, хмыкнула:

– Этим тоже не пользовались. И не стирали отпечатки пальцев, их просто не было. Разве что туалет посещали и руки после этого мыли. А в кухне даже кофе не заваривали, кофеварка пустая и никаких следов того, что в ней хотя бы раз бывал порошок кофе.

В кухонном уголке действительно все в порядке, излишнем порядке, какой бывает, когда ее только что обставили перед приходом новых хозяев.