Невинность в жертву - Дана Стар

Мы отводим ее подальше — выходим в сад, где тишина и никого из гостей нет.

— Ну, я вас слушаю, — улыбается до самых ушей.

Жаль, сейчас эта милая улыбка превратится в оскал дракона.

— Мама, — говорить буду я. Сестра вся трясется. — Дело в том, что… Эля больше не девственница. Она… переспала с нашим водителем.

Лицо мамы наливается ядом.

— Чего? Это шутка? Сегодня не первое апреля!

— Это п-правда… — всхлипывает Эля. — Прости, что т-так вышло.

— Твою ж мать…

По ушам словно кто-то битой бьет.

Давно не слышала, чтобы мать ругалась.

— Грязная потаскуха! — мать отвешивает сестре пощечину. — Ты больше не девственница! Господин Айдаров тебя замуж не возьмет! Условие было — невеста невинна.

— Прости… Так получилось. Я в другого влюбилась.

— Мы ведь разорены. Одной ногой все в могиле! Они придут за нами…

— Что теперь делать?

— Рустам Айдаров был нашим единственным шансом. И мы его не упустим! Мия, — мать грозно обращается ко мне. — Переодевайся!

— Что? — я шокирована.

— Живо надела платье сестры! Пойдешь в спальню к господину Айдарову после свадьбы и притворишься своей сестрой.

О, Боги…

Я слишком сильно радовалась, что Айдаров выбрал в жёны сестру, а не меня. Смеется тот, кто смеется последним.

— Когда вечер подойдет к концу, вы поменяетесь местами. А сейчас возвращайтесь в зал и делайте вид, что вам весело. Особенно тебе, Эльвира.

— Ай!

Сестра всхлипывает, когда мать с силой наступает ей каблуком на ногу.

— Дрянь такая. Если у нас ничего не выйдет, я тебя на органы сдам или в рабство, раз Рустам, видите ли, тебе так противень. Раз ты у нас любишь трахаться со всяким быдлом, то швалью станешь в дешёвом борделе. И попадешь в свою стихию, позорище семьи!

— Не говори так, мама.

— Замолкни! Да ты просто шлюха дешевая, раз с водителем так тупо перепихнулась… И ради чего? Ради бесплатного сифилиса? Вы хоть предохранялись? Или завтра мы узнаем, что ты залетела от нищеброда?

У сестры опять начинается истерика.

Накрыв лицо ладонями, она давит в себе всхлипы.

— Я прошу тебя, — мне приходится вмешаться, но меня никто не слушает.

Рыкнув мать быстрым шагом семенит в дом, хватает бокал с подноса у официанта и залпом его осушает. Затем в ход идёт второй бокал, с которым она делает тоже самое.

Я обнимаю сестру и шепчу ей на ухо успокоительные речи.

— Ну все, успокойся, нам пора возвращаться. Веди себя естественно. Я всё улажу, я помогу тебе. Всё будет хорошо. Он не оторвет нам головы… Не плачь! Мать просто пьяна.

Кивнув, немного успокоившись, Эля тоже возвращается в зал.

Опустив ресницы, я настраиваюсь на важную миссию, шепчу в уме:

“Так, спокойно, Мия, только спокойно”.

Сжимаю кулаки, так сильно, что ногти ладони пронзают.

Все обойдется… Все будет хорошо.

Надо просто взять и смириться.

Заранее настроится на страшную участь.

Вот это поворот конечно…

Вечер подходит к концу, уже даже отгремел праздничный салют. Гости начали разъезжаться по домам, но мы с мамой должны были остаться в поместье Айдарова еще на несколько недель, чтобы поддержать сестру и насладиться здешними красотами.

Рустам в компании мужчин уединяется ненадолго в комнате для азартных игр, чтобы поиграть в покер. Это наш шанс.

— Пора. Сейчас самое лучшее время, чтобы подменить невесту.

Мать хватает нас за руки и обеих тащит в уборную.

— Снимайте все тряпки. Все до единой. И переодевайтесь!

Мы быстро скидываем платья, мама помогает мне надеть свадебное платье и затягивает корсет. Очень туго тянет. Невозможно дышать. Сразу видно, она в гневе. Затягивает веревочки от души.

Мы готовы. Замираем перед ней, встав в шеренгу. Мама тщательно нас осматривает, хмуря брови. Делает шаг вперед и распускает мои волосы, вынимая из причёски все шпильки. Затем, губы подкрашивает такой же помадой, какая была у Эли.

— Так, вроде порядок. Вас и правда трудно отличить. Сами знаете, что даже родная мать вас, порой, путает.

Синхронно киваем.

— Да, чуть не забыла. Эля — кольцо.

Сестра вытягивает вперёд руку, мать снимает с безымянного пальца золотое обручальное кольцо, украшенное крупным бриллиантом, надевает его мне на руку.

— Ладно, выходим.

Мы покидаем уборную, направляясь в холл, приближаясь к шикарной витиеватой лестнице, застеленной красным ковром.

— Пошла, Мия, — толчок в спину. — Действуй.

Я на ватных ногах поднимаюсь по лестнице, ведущей в спальню Айдарова.

— Самая дальняя дверь в конце коридора. Смотри не облажайся! Сделай так всё, чтобы ему понравилось. Если он тебя разоблачит, я тебя придушу, доченька.

Хочется плакать, но я стойко держусь.

Я должна…

Должна. Должна. Должна.

На мне лежит большая ответственность.

Но ноги едва шагают.

Я постоянно наступаю на юбки платья и спотыкаюсь.

Подняв их повыше, кое-как добираюсь до спальни.

Отворив дверь, вхожу.

Меня встречает полумрак и огромная постель, застеленная белым шелковым бельём, усыпанная лепестками роз.

Вздохнув, я сжимаю руки в кулаки, подбадривая себя:

— Ты сильная, ты справишься. Он уже идет…

Позади слышатся тяжелые, важные шаги.

Я отступаю назад, почти в угол забиваюсь.

Дверь с грохотом распахивается и в спальню входит ОН.

Грозный. Властный. Опасный.

Порочный дьявол.

Обладающий неземной, дьявольской красотой.