Невинность в жертву - Дана Стар

— Ну, как всё прошло, Мия? — строгим тоном расспрашивает меня мама, сидя в кресле, как на троне, с дымящейся кружкой в руках.

— Нормально, — опустив голову, смущаюсь, теребя руками пояс халата.

— Ты как следует удовлетворила Айдаров? — грозно выгибает брови.

— Эм… думаю, ему понравилось. Я старалась как могла, — развожу руками.

Для неё это всё ерунда, а у меня сердце не на месте. Я думаю о Рустаме без перерыва, не могу успокоиться. Неспокойно на душе, хочется бежать обратно… в его сильные и властные объятия.

Но там сейчас нежится моя сестра.

От этого понимания становится очень плохо.

— Прекрасно, — гордо тянет она, делая глоток ароматного кофе.

Мать приоделась. На ней сияет очень дорогой шёлковый халат, а в ушах блестят серьги с бриллиантами. Выглядит иначе. Словно королева Англии за утренним завтраком.

Мама вернула себе положение, благодаря деньгам влиятельного миллионера, теперь она снова почувствовала себя “на коне” и стала вести себя иначе — надменно и напыщенно, как будто на её голове сияет золотая корона с бриллиантами, а сама она сидит не в обычном кресле, а на золотом троне.

Мама ещё раз пристально мажет по мне взглядом, морщась и прищурившись.

В комнате виснет пауза, отчего я неловко обхватываю хрупкие плечи руками, кукожась. Мать знает, чем я занималась в соседней комнате, знает весь дом, от этого понимания мне становится стыдно и неприятно. Но я это сделала не ради удовлетворения похоти, а ради спасения семьи, жертвуя своей честью и… сердцем.

Сердцем?

Да.

Муж сестры ни на миг не выходит из головы.

Он удивительный, горячий жеребец. Как можно о таком не мечтать?

Надеюсь, мою жертву оценят по достоинству.

Хочется быть нужной.

Хочется быть благодарной.

Хочется сделать хоть что-то хорошее для любимых людей, которые меня вырастили и воспитали. В знак благодарности и уважения отцу, который сделал для меня очень много. Я хотела спасти его дом, его реликвии, в память о нем, которые значили для него слишком много, поэтому и отдала свою невинность в жертву.

Папу я любила больше всех на свете!

Он был мягким и добрым человеком. Но лишь со мной. Ведь я была его солнечным лучиком, приносящим счастье. А к другим людям Игорь Власов относился жестко и требовательно. Стоило ему только покинуть свой кабинет и завершить очередную встречу, увидев меня, его ледяное лицо преображалось за долю секунды.

Мы с отцом много времени проводили вместе, когда у него появлялись окошки в плотном графике: читали книги, наслаждались конными прогулками, просто общались обо всем на свете.

Я очень скучаю по папе и не могу отпустить эту боль — осознание того, что его больше нет. Все, что я делаю, я делаю ради семьи и ради его имени. Родители вырастили меня, воспитали, дали жизнь. Я — дам им ответное добро.

Закончив играть в молчанки, мать гаркает на меня авторитарным тоном:

— Ступай, приведи себя в порядок. После обеда снова приедут гости, празднество продолжается! Мы будем играть в гольф, пить чай в саду и наслаждаться живой музыкой.

Нет, не хочу сейчас видеть Айдарова. Как же я им с сестрой буду в глаза смотреть? Он вообще сейчас думает, что Эля — это я. Восхищается наверно новоиспеченной женой, благодарит за жаркую ночь. Вон как чувственно её поцеловал, когда я убегала.

Неприятное, колючее чувство насквозь душу прошило.

Да здравствует ревность!

— Можно мне отдохнуть сегодня? Я что-то неважно себя чувствую?

— Потерпишь, — ответ матери удивляет.

— Может, нужно вызвать врача? — я кладу ладонь на нижнюю часть живота, переживаю. Там неприятно тянет…

Мама пучит глаза, понижая голос до шепота:

— Никакого врача, ты что! Вдруг это вызовет подозрение у Айдарова. Позже вызовем. Выпей обезболивающее, положи лед на живот и немного полежи. Потом возвращайся в сад, иначе своим странным поведением привлечёшь лишнее внимание.

Делать нечего, она права. Потеря девственности — естественный процесс, это не операция и не болезнь. Скоро всё пройдет.

Уставшая и опустошённая внутри я покидаю комнату мамы, направляясь к себе. Лежу полчасика на кровати, привожу себя в порядок и выхожу в сад. Гости, после ночи гуляний, потихоньку подтягиваются на светский приём в саду. Надев нежно-голубое платье, распустив волосы, слегка подкрасив глаза и губы бледно-розовой помадой, я выхожу в сад. Осматриваясь, двигаюсь к месту, где уже накрыли столы с угощениями, застеленные белоснежными скатертями.

Гостей немного, но все свои, близкие. Из узкого круга. Проще говоря, аристократы. Гости мило общаются друг с другом, позади на временной сцене играет пианистка и скрипачи. Обычный стандартный прием, коих я уже вдоволь насмотрелась за свои двадцать лет.

Ничего нового.

Скучно. Неинтересно. Пафосно.

Если бы не… ОН.

ОН — единственное исключение, которое сделало такой приём не похожий на все другие, отчего волнение едва не разорвало мою грудь. Даже кончики пальцев затряслись, в то время как перед глазами, словно на одном дыхании, пронеслась наша с ним бурная ночь.