Жестокие страсти - Марта Зверева

— Не может быть… — пробормотала я.

Это бы все изменило. Резко. Глупо страдать по тому, кто никогда и не мог бы тебя полюбить.

— Да не, херня это все, — махнула Анька рукой. — Он, конечно, пидарас, но, знаешь, совсем в другом смысле! Я видела на его ноуте такую коллекцию порнухи, что "Порнхаб" может не беспокоиться за свои сервера. Если там все пропадет, попросят у Артема. Просто ни одна нормальная девка не будет терпеть его обращение.

— Может, ты и права… — и я налила себе еще.

К концу второй бутылки Анька рассказывала мне какие-то совершенно непристойные байки и делилась своими планами соблазнить отцовского приятеля, а я постоянно забывала его имя и переспрашивала. Один раз даже записала в телефоне, чтобы не забыть и сверялась уже с ним, когда говорила:

— Так вот, Ань… Ты же понимаешь, что ничего кроме секса этому… — взгляд в телефон. — Марку?.. от тебя не будет нужно? У него дети твоего возраста!

— А мне… — мутными глазами смотрела она. — …мне больше ничего и не надо!

— Так потрахайся с кем-то доступным!

— У него глазаааааа зеленющщщие! — Анька попыталась откинуться на спинку стула, забыв, что сидит на табуретке, взмахнула руками и с грохотом свалилась.

Ржали мы как лоси в период гона.

— Всииииооооооо! — всхлипывая заявила Анька. — Завязываем! Спать!

— Ага… — кивнула я послушно и тоже чуть не свалилась. Руки и ноги были словно набиты сахарной ватой, чувство равновесия парило в метре от тела, а голова была такая тяжелая, что хотелось полежать на полу кухни. — Щщщщас, такси вызову.

Я полезла в телефон и тупо смотрела на имя "Марк" на экране и не могла понять, почему он не вызывает мне такси.

— Юуууууууууууууль! — провыла Анька с пола. — Оставайся! Ляжешь в гостевой.

— Не… — я помотала головой и ойкнула, чуть не ударившись о стену. — Твой брат…

— Ой, да нахер моего брата… — кажется, Анька потеряла надежду встать и решила выползти из кухни на четвереньках. — Пшшшли. Покажу, где спальня.

Так мы и вышли в их широченный коридор — я, шатаясь и Анька на четвереньках. Мы с Мухтаром на границе.

У двери в гостевую она все-таки взобралась по косяку и выпрямилась. Толкнула дверь:

— Во, застелено! Иди падай… И я… упаду… — она смерила взглядом невыносимое расстояние в два метра до двери ее комнаты. Проблема была в том, что преодолеть их надо было, отлепившись от косяка.

— Удачи! — искренне пожелала я и уже приготовилась шагнуть в комнату, когда услышала холодный голос:

— С-с-стоять!

Артем нарисовался в конце коридора грозной статуей со сложенными на груди руками.

Я съежилась. Презрения в его взгляде хватило и на Аньку, и на меня.

Я не понимала, что опять не так. Да, мы пьяны в полный хлам, но он и сам не слишком трезв после своего пива. Можно подумать, никогда не напивался, тоже мне, ангел!

— Ты собираешься укладывать ее в гостевой? — процедил слова сквозь зубы Артем так, словно каждое было горьким как хина.

— А чо, я должна ее на коврик в прихожей уложить? — пьяно вскинулась Анька.

— Не хватало еще о пьяное тело спотыкаться, — прошипел Артем.

— Так что тебе не так?! — развела руками моя подруга и чуть не упала.

— То, как вы нажрались, как свиньи! На тебя мне плевать, но такую свинью на наших чистых простынях я не потерплю. Пусть пиздует в душ, только тогда ложится!

— Да ты ебанутый… — пробормотала Анька и, видимо, решила, что с нее хватит. Шагнула вперед, буквально вваливаясь в свою комнату, захлопнула за собой дверь и громко лязгнула замком.

И все.

Оставила меня один на один со своим долбанутым братом.

Артем перевел на меня взгляд так неохотно, словно ему было по-настоящему противно на меня смотреть.

— Слышала? — спросил он. — В душ! Быстро!

— Да ты охуел… — не сдержалась уже я.

— БЫСТРО!

— Окей, окей…

Я развернулась. Где была ванная, я еще помнила. Я была не так пьяна как Анька, так что надеялась, что приму душ без проблем. Только сначала надо родителям позвонить, предупредить, что я остаюсь ночевать.

— Тебя завтра ждать или вы как всегда? — со смехом спросила мама.

Она у меня художница и часто рисует по ночам, когда все спят, поэтому я не боялась ее разбудить.

— Мы редко напиваемся… — обиделась я.

— Редко, — согласилась мама. — Но метко. Помнишь, летом ты позвонила сказать, что задерживаешься, а домой вернулась в итоге через неделю?

— Ну мам, я же сказала, что мы просто нашли горящую путевку и не могли ее упустить… — я потерла рукой лицо — оно было как под анестезией. Но опьянение потихоньку сползало с меня. Еще чуть-чуть — и смогу спать без "вертолетов".

— Ага, значит в этот раз вернешься через месяц.

— Ну и шуточки у тебя… — я заметила в конце коридора открывшуюся дверь. Артем выступил из-за нее и посмотрел на меня со значением.

Да иду, иду.

Я застряла перед дверью в ванную, пока говорила с мамой. Но теперь выключила телефон и зашла туда.

Что вообще за чушь он придумал? Как я могу испачкать их простыни? Все равно стирать после гостей.

Или это так он пытался меня как можно сильнее оскорбить, мол, я не моюсь?

Впрочем, я не жаловалась.

Залитая мартини и засыпанная пеплом одежда мне действительно была уже неприятна, и я с удовольствием скинула ее, залезая под душ.

Тугие теплые струи массировали мое тело, и я с удовольствием намылилась гелем для душа с малиновым запахом, чувствуя, как отступает темная грустная усталость от сегодняшнего дня, наполненного обидами и слезами.

Жаль, что утром придется влезать в грязную одежду, если Анька не проснется раньше меня, а это вряд ли. Но сейчас я надеялась, что Артем уже ушел спать, и я проскочу в гостевую, завернувшись в полотенце и там запрусь.

Я сделала воду погорячее — тело расслаблялось в жаркой атмосфере и я уже практически мурлыкала…

Когда свет вдруг погас.

Я вскрикнула.

И тут дернулась дверь — защелка ее удержала.

— Занято! — заорала я.

Артем что — идиот? Сам же послал меня мыться.

Или это Анька вдруг проснулась и спьяну не соображает?

Но дверь дернулась сильнее. В полной темноте под горячими струями душа это было страшновато. Сразу вспомнились все ужастики. Дверь затрещала — это точно не Анька!