Гарем для попаданки - Ульяна Гринь

— Позвольте, я помогу вам встать, милостивая ари. Арек приготовит вам лечебный чай, да, Арек?

Последние два слова он произнёс с нажимом. Гном прищурился так, что его маленькие глазки совсем скрылись в морщинах, и ответил ядовито:

— Обяшательно, как только милоштивая ари ишвинитша.

— С чего это вдруг? — буркнула, поднимаясь. — А что я должна была подумать? У вас, между прочим, процветающее рабство! А рабство неотделимо от физических наказаний!

— Не рабство, — мягко поправил меня Девлин. — Все наши мужчины служат вам по собственному желанию.

— Угу, и скажи ещё, что они могут уйти к другой бабе в любой момент.

— Нет, разумеется, нет! Мы чтим традиции.

— Завуалированные под рабство.

— Щщай, — гном бухнул о стол глиняную кружку, из которой поднимался ароматный дымок, и вытерев руки о передник, взялся за кусок ткани, намоченной в чём-то грязно-жёлтом. Я снова насторожилась:

— А это что?

— Это? — он приподнял край тряпки, осмотрел её внимательно и ответил: — Примощка. Шелаете понюхать?

— Благодарю покорно, — отказалась с достоинством. — Хотите залечить раны, которые сами и нанесли?

— Хто? Я? Это не я, это дикий кот! — возмутился Арек, кинув тряпку на спину стонущего покемона. Другой покемон, пока ещё мне не знакомый, добавил, заикаясь:

— Милостивая ари не знает… у нас тут дикие коты… в лесу… Простите. Мы за дровами ходили…

— Котики? Дикие? — спросила я, оглядываясь. — Как вот эти вот, во дворе? Издеваетесь, да?

— Ари Анна, — вступил Девлин. — Те домашние, мышей ловят. А в лесу дикие и свирепые.

— Интересно на них посмотреть! — фыркнула я, не веря ни единому слову. Девлин кивнул покемону с дровами:

— Сбегай, покажи милостивой ари.

— Сей момент! — кяри отвесил земной поклон и выскочил из сарая. Я пожала плечами:

— Котики милые, котиков все любят.

Девлин уставился на меня большими глазами. А я поджала губы:

— Что? Что опять не так? У вас не любят котиков? Потискать, почухать за ушками? Нет?

Кяари прикрыл глаза ладонью. Похоже, его терпение скоро лопнет. Ну а что я такого сказала-то? Я очень люблю котиков. Правда, у Димочки аллергия на всех животных, так что дома у нас не было даже канарейки. Но я, будь моя воля, завела бы хоть десяток котов!

— Ш ума ты, душечка, шбрендила — диких котиков шухать жа ушками! — хохотнул гном, прикладывая тряпку к ранам покемона.

— Вот! Принёс!

Я обернулась к выходу. Кяри держал в вытянутой руке ещё окровавленную шкуру — красивого бело-кремового окраса с мелкими серыми пятнышками. В другой руке трепыхался котёнок точно такого же цвета, только мельче шкуры в три раза. У котёнка была треугольная голова, огромные уши-локаторы и длинный хвост умеренной пушистости. Малыш, который превосходил размерами взрослого мейн-куна, разевал пасть в беззвучной ярости и пытался вывернуться из цепких пальцев или достать до них когтями.

— Ма-аленький, — жалобно протянула я. — Что вы с ним собираетесь делать? Манипусенький…

— Осторожно, милостивая ари, — предупредил меня Девлин, видя, что я тяну руку погладить котёнка. — Даже сосунок может поранить!

— Шкуру выделаем, милостивая ари, вам на шубку, — деловито поделился планами кяри. — А котёнка… Волкам на забаву — самое то!

— Живодёр! — припечатала я его и, решительно шагнув, забрала котёнка. — Волкам! Надо же до такого додуматься!

Острые коготки вцепились мне в платье, котёнок весил килограммов пять навскидку, но я только поудобнее перехватила его, как младенца, и погладила между ушек. Оглянулась на Девлина. Он не дышал. Бледный какой…

— Что. Опять. Не так?!

— Ари… Анна… дайте…

Он протянул руки к котёнку, но я отступила на шаг назад, всем телом заслонила ребёнка:

— Иди ты! Мой котёнок! Никаким волкам не отдам.

— Это опасно!

— Уж не опаснее, чем ездить на волчице!

— Ари Анна, что вы собираетесь делать, ответьте!

— Пожарю его на ужин! — фыркнула. — Что вы себе думаете? Конечно, оставлю себе!

— Это небезопасно! Дикий кот! Милостивая ари, он вас порвёт!

Я прижала к себе котёнка, почёсывая его шею, с удовольствием закапывая пальцы в густую длинную шерсть, а малыш вдруг затарахтел, как двухлитровый дизельный моторчик — низко, довольно, громко.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты мой няшечка, — умилилась я, удваивая чесалки. Ответом мне было самое настоящее урчание, а потом котик принялся толкать меня лапками в грудь.

— Смотреть на это невыносимо, — нервно заявил Девлин и махнул рукой: — Рей, забери это чудовище!

— Рей, стоять! — немедленно отреагировала я. — Это мой кот. Кто тронет — лично продам на рынке… на этой… как её? На ярмарке! Отдам за гроши первой встречной бабе!

— Милостивая ари, — по голосу кяари я поняла, что его терпение уже почти на исходе. — Вам нельзя держать при себе дикого котёнка! Хотя бы потому, что он ещё сосунок, он погибнет без матери.

— Знаешь, сколько я котят спасла, когда в приюте волонтёрила? Всё, не дави на мозги, пожалуйста, я пошла.

— Ари!

— Девлин!

— Ари… Я прошу вас…

— Лучше достань мне тёплого молока и бутылочку с соской.

Я вышла во двор, оставив гнома и двоих покемонов изумлённо смотреть мне вслед, а Девлин заспешил за мной:

— Ари Анна, что такое соска? Как это — бутылочка? Я не понимаю вас!

— Боже ж ты мой… Из чего у вас младенцев кормят?

— Из… груди!

— А, ну да. А если в груди нет молока?

— Из рожка, милостивая.

— Тогда достань мне рожок!

Он хотел сказать ещё что-то и даже рот открыл, но я упредила:

— И, пожалуйста, не спорь со мной. Не забудь, что я принцесса!

— Да кто такая эта принцесса?!