Невеста старшего брата - Адалин Черно

Яна

В жизни каждого существуют поступки, о которых приходится жалеть.

В моей жизни они тоже есть.

Безрассудные, спонтанные, неожиданные даже для меня самой.

Максим был одним из этих поступков. Смазливым мальчиком-мечтой, художником с богатым внутренним миром и фантазией. Я познакомилась с ним на вечеринке.

Поехала на отдых, а потом забрела на какой-то прием, получив приглашение от мужчины. Кажется, его звали Димой. Но с ним я так и не увиделась, зато Максим почти сразу обратил на меня внимание.

Поначалу я сопротивлялась настолько спонтанным отношениям, а потом втянулась. Мы сняли домик у той же хозяйки и жили в нем вдвоем, занимались сексом, готовили и смеялись.

Я сразу поставила ультиматум — ничего серьезного.

Обычный отпуск вместе. Мы проведем его и разойдемся. Я была спокойной на этот счет и за те две недели, что мы провели вместе, успела рассказать ему о своей жизни, а он мне о своей.

Он говорил о художестве, о том, что мечтает стать известным художником, но у него не получается. И здесь он за поиском творческого вдохновения.

Никакого творчества, разумеется, не было. Все, что он нарисовал — мой портрет карандашом на небольшом листе альбома.

У меня до сих пор сохранился тот рисунок. Я вырвала его с альбома, когда уезжала. Забрала с собой, как лучшее воспоминание в своей жизни, как доказательство того, что Максим действительно существовал.

И сейчас это доказательство меня терзает.

Я вожу пальцами по своей фотографии и окунаюсь в воспоминания. Я не сплю всю ночь, и когда наступает рассвет, наношу дневной макияж, скрываю следы красных слез, снимаю линзы, переодеваюсь и выхожу из дому.

Набираю Вадима и сообщаю, что меня не буде два дня, потому что мне нужно повидаться с матерью.

— Яна, — упрямо говорит он, — ты понимаешь, что у нас на носу помолвка? Осталось пять дней. А потом свадьба.

— Да, я помню. Мне нужно поехать. Я приеду через два дня, — повторяю ему еще раз и кладу трубку.

Меня не интересует, что он будет делать с Максимом, какие еще игры придумает и что конкретно внесет в брачный договор.

Я подпишу все, что угодно.

Я заканчиваю разговор с Вадимом, сажусь на автобус и еду к маме. Прибываю, когда уже на улице темнеет, по привычке толкаю обветшалую дверь подъезда, поднимаюсь на третий этаж и нажимаю на звонок.

Двери открываются и на пороге появляется мама. В потрепанном фартуке и с отсутствием макияжа на лице. Она выглядит жалко, но я знаю из-за чего это.

— Доченька, — она бросается в мои объятия, и я чувствую, как ее плечи содрогаются от слез.

— С Машей все хорошо? — спрашиваю и отодвигаюсь.

— Стабильно, Яночка, — мама всхлипывает. — Я так боюсь, что мы не успеем.

— Не переживай, — успокаиваю ее, хотя сама боюсь того же.

Я прохожу в обветшалую квартиру, давно не знающую ремонта и располагаюсь на кухне. Сажусь за небольшой стол и жду, пока мама заварит чай.

— Вам сильно тяжко? — решаюсь спросить, хотя по обстановке в доме и так все понимаю.

— Нормально, дочка, — мама решает не расстраивать меня еще сильнее. — Как твои дела?

— Я выхожу замуж, мама. За Вадима. Он очень хороший, добрый, — я начинаю перечислять все его преимущества и понимаю, что мама начнет сомневаться. А потому беру ее за руку и улыбаюсь: — Я так люблю его, — я говорю это, но имею в виду далеко не своего жениха.

Я вспоминаю его брата с теплой и легкой улыбкой на лице.

И мама верит.

Мы разговариваем с ней до полуночи, а потом я иду спать в Машкину комнату. Я окунаюсь в воспоминания четырехлетней давности. Тогда я узнала, что моей сестры Ани больше нет в живых. Она умерла во время родов из-за большой кровопотери.

Кто бы мог подумать!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Двадцать первый век, и настолько все примитивно.

В больнице, где она рожала малышку, не было даже элементарного запаса нужной группы крови. Мама потеряла дочь и обрела внучку, а я племяшку. Все шло хорошо. Маша росла, набирала вес, а потом… потом мы случайно узнали о ее болезни.

Очередной осмотр и сдача анализов показали небольшие изменения в крови. Мы не придали им значения сначала, давали назначенные докторами препараты, а потом мама позвонила, и сказала, что все более серьезно.

Именно тогда я была с Максимом на отдыхе.

Последний день.

Я хотела сказать ему, что люблю. И не сказала. Мама позвонила и сказала о лейкозе. Я сначала не могла понять, что она такое говорит, а потом…

Потом моя жизнь превратилась в ад. Я быстро собрала вещи и уехала. Я даже не подумала рассказать Максиму. У него своя жизнь, а у меня своя.