Невеста старшего брата - Адалин Черно

Максим

Я выхожу на улицу, открываю дверцу машины, достаю давно забытую пачку сигарет и закуриваю. Жду, когда Яна спустится и пытаюсь успокоить нервы. Я слабо помню, как поднялся в ее квартиру и почему полез с поцелуями.

В какой момент я начал целовать ее, а не просто спрашивать, скоро ли она. Хотя шел за этим.

Да кому я вру!

Я пошел следом не за этим.

Я пошел, потому что представил, как она переодевается, как снимает платье и по-другому укладывает волосы, как смывает макияж и, возможно, снимает линзы.

Я хотел увидеть ее глаза. Настоящие, без этого искусственного цветного покрытия. И спросить, почему она их поставила.

Зачем? Чтобы скрыться?

Закрыться от самой себя?

Я делаю пару затяжек и выдыхаю, выпускаю дым и немного расслабляюсь. Успеваю докурить одну сигарету и начать вторую, когда Яна выходит из подъезда.

На ней кроссовки, джинсы и майка, волосы уложены в пучок, но макияж так и не смыт. Она останавливается в нескольких шагах, и я вижу, что ей некуда деть руки. Яна нервно теребит ими сумочку и дергает замочек, выдавая свое нервное состояние.

И мне становится жаль ее. Я появился внезапно, так что она даже подготовиться не успела. Просто окунулась в водоворот, который я устроил.

Эгоист.

— Садись в машину, — командую, молясь, чтобы она послушалась и не изводила меня своим видом еще больше.

— Максим, — она всегда так. Не Макс, а именно Максим. И протяжно так, что сразу режет слух. Дергает по нервным клеткам и заставляет ежиться как от холода.

— Что, Яна? — вздыхаю и вижу, как она обхватывает себя руками, будто ей холодно.

Я знаю, что она хочет что-то сказать, но молчит.

Просто смотрит на меня, вглядывается в глаза и пытается найти ответы на незаданные вопросы. Она смотрит так… будто ей больно.

Будто она чувствует то же, что и я. Не то, чтобы я обманывался на этот счет, но сомнения таки накатывают.

— Давай поговорим, — едва слышно произносит она. — Давай расставим все точки над “i” и отпустим друг друга.

— Я тебя не держу, — ломаю ее мнение о том, что я пытаюсь ее вернуть и убеждаю себя, что это не так.

Мираж, не более.

Но я сам знаю, что это вранье.

Я не держу, но не отпущу точно.

Яна вздыхает и идет к машине, а я тяну сигарету все медленнее. На третью меня уже не хватит, а после двух и ее тона, от которого в душе селится полный раздрай, я нифига не успокоился.

Я кое-как беру себя в руки и залезаю на переднее сиденье, завожу машину, включаю навигатор и забиваю адрес. Яна отвернулась к окну и вовсе не смотрит в мою сторону. Я вижу, как она делает рваные вдохи и сжимает майку в кулаке, а потом водит пальцем по джинсам, ковыряя ткань.

Я всегда тонко чувствовал ее настроение.

Помню, как однажды она сидела у окна и задумчиво смотрела в даль. Я тогда сразу понял, что она расстроена и чем-то опечалена. Помню, как подошел тогда к ней и обнял за талию, притянул к себе и поцеловал в щеку, даря успокоение.

Она плакала в моих объятиях, ее тело содрогалось в конвульсиях, а я ее успокаивал, шептал теплые слова и пытался сделать так, чтобы не расстроить еще больше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я так и не узнал почему она плакала.

Я спрашивал, а она не отвечала, говоря, что просто нахлынуло. Я не верил, но не настаивал.

И сейчас эти воспоминания с головой накрывают меня. Я останавливаю машину неподалеку от проселочной дороги, куда мы уже успели доехать.

Боулинг-клуб находится за городом, и я не доезжаю к нему несколько километров.

Я хочу выйти, но Яна меня останавливает: