Шантажист - Диана Билык

Я знал, где она живет. Знал, во сколько встает, как ест омлет, какой пьет кофе, какой дорогой едет на работу. Знал ее размеры, рост, вес, к какому стоматологу ходит и у какого  наблюдается гинеколога. Знал то, что даже она о себе не знает. И с каждым днем, как повилика, врастая в ее жизнь, мне становилось еще паршивей, потому что я НЕ ПОНИМАЛ, как такая девушка могла ТАКОЕ творить. Зачем?!

Знал о ней столько, что последнее время ловил себя на мысли, что просыпаюсь и засыпаю с ее именем на губах, с ее обликом перед глазами, вскакиваю ночью от болезненной эрекции с жаждой быть к ней ближе и ближе. Фанатично ищу ее лицо среди прохожих и коллег, невзначай касаюсь, проходя мимо, а она все время уходит от разговоров, не задерживается взглядом и даже морщится, когда я оказываюсь рядом.

Позже я понял, что это реакция на всех мужчин. Она что фригидная? На первый взгляд не скажешь.

Пиздец, я заболел. До того глубоко пробралась эта гадость, как рак, что пустил метастазы. Нельзя было в это играть, и годы поисков и слежки сыграли для мой трагический аккорд – я втрескался. Так втрескался, что план мести зашатался, норовя рухнуть, разбившись вдребезги, и меня утащить в бездну.

Как же я ее ненавижу. И взять не могу, потому что себя не буду уважать, и не льнуть к ней не получается.

Странная. Таинственная. И ненавистная моему сердцу женщина. Она разрушила мою жизнь, прошлась фальшью по многим душам, но, вопреки здравому смыслу, жила дальше, веселилась, будто не трахала мужиков по заказу. Нет, она не проститутка и не путана. Это первое, что я выяснил, когда наткнулся на правду.

Она просто продажная тварь.

И я ей этого не прощу.

Когда Афина попросила сделать фото моих рук, меня будто в ребро кулаком ударили. Почему? Трудно сказать. Я просто ожидал другого. Хрен его знает чего, но не такой безумной просьбы.

Зачем ей мои руки?

Думаю, что за много лет поиска, я нарисовал себе идеальный образ неприступной женщины. Властной, сильной и независимой. Такой, как мне была нужна, но в этой жизни нам не по пути. В этой жизни мы по разные стороны баррикад. Но вряд ли она такая, как мне хочется. Вряд ли такая, как видится со стороны. Подозреваю, что мираж скоро рассеется, и Гринёва откроет свое истинное лицо.

А еще… этот шальной снимок, где острые сосочки выглянули из-под футболки и уставились на меня, будто желали, чтобы я их укусил. А эти родинки, что украсили солнечное сплетение и поднялись ровным рядочком к яремной впадине. Я мысленно связывал их в узор и мечтал провести по выделенному контуру пальцами, захватить ладонью ее горло и целовать, целовать, целовать… Чтобы сука задыхалась от боли, а не страсти.

А этот шрам на правой груди… Откуда он у нее? На старых откровенных фото ничего такого нет. Что с тобой случилось? Как ты жила, Афина, после того, как убила мою любовь?

Все шло не так, как я планировал. Первое, она не боялась меня, будто ей на себя плевать, только из-за подруги заволновалась. Значит, слабое место. Второе, я, блять, хотел ее! До зубного скрежета и агонии в паху. Стоило заглянуть в сине-лазурные глаза, провести пальцами по снимку, я задыхался. Ненавидел и давился желанием.

Хотел, чтобы она страдала, а мучился сам.

Что в ней такого? Какого хрена мне нужна именно эта тварь, почему сердце не желает посмотреть на кого-то ещё?! Или я просто слишком глубоко изучил ее жизнь и утонул в ней?

Когда моя жертва открыла дверь, я полоснул жестким взглядом по бледному лицу, поймал туманные глаза и не сразу понял, что происходит. Не понял, что больна и в полуобмороке.

Я был жутко зол. На себя, на нее, на пять лет, что сделали из меня подонка с одной лишь целью – отомстить.

Толкнув дверь, ринулся к ней, но девушка закатила глаза и поехала плечом по стене, дернула рукой мою куртку. Пришлось придержать и шепнуть на ухо: