Гадкий лебедь для босса - Анастасия Бельская

Максим

Да ну ла-адно?! Уснула?! Твою ж…

Я осторожно опускаю девушку на постель, и наблюдаю, как обнаженная Аврора сворачивается клубочком. Залипаю на круглые ягодицы, чистую кожу, маленькие соски, и разбросанные по покрывалу волосы.

А затем перевожу взгляд на свой стоячий член, и грязно выругиваюсь в тишину квартиры.

Вот что за… Зараза!

Даже здесь умудрилась обломать меня, охуительно кончив на моем языке, и тут же провалившись в сон. А мне что прикажете делать?! Ждать рассвета, или молча сваливать домой? Типа пришел, удовлетворил, и — свободен?!

Я еще какое-то время ворчу себе под нос, когда вижу входящий вызов на ее телефоне. «Надкусанное яблоко» спокойно заряжалось на тумбочке, когда кто-то вдруг на ночь глядя решил набрать моей блондинке, и потревожить ее сон.

Бросаю взгляд на буквы на дисплее, почему-то ожидая увидеть там что-то вроде «Папуля», но высветившееся «Костик» неожиданно больно бьет по яйцам.

У Авроры кто-то есть в Москве? Да ну, нахрен, быть не может.

Да, блондинка не скромница, но я бы ни разу не подумал, что она может прыгнуть на другого мужика, не имея свободный статус. Раскрепощенность в постели и блядство — два разных понятия, и не стоит путать одно с другим.

Зато от звонка ее знакомого — ну могут же у девушки быть просто_знакомые? — жалость к секретарше разом пропадает, а на ее место приходит коварство и желание помучить девчонку.

Я быстро переворачиваю вибрирующий телефон дисплеем вниз, туша отголоски совести мыслями «перезвонит». Поздно, блять, для таких звонков уже. Да и нехуй.

А сам тянусь на постель, к своей сладкой посапывающей малышке, которая сейчас меньше всего похожа на отклячившую попу стонущую женщину. И как в ней так филигранно сочетаются такие разные вещи?!

Легкими поцелуями трогаю дрожащие веки, спускаюсь вниз, мягко обвожу языком нижнюю губу, и замечаю проступившую во сне легкую россыпь веснушек на носу. Хм, а мне казалось, с возрастом они совсем исчезли у маленького Хвостика… А нет, просто спрятались, но на самом деле все на месте, и выглядит все это так… Трогательно.

Я прижимаюсь к блондинке, «запаковывая» ее к себе в объятия и сжимая до болезненного оха проснувшейся девушки. Она сонно моргает, пытаясь понять, что происходит, и в темноте я даже не могу толком определить, злиться она, или нет.

— Привет, — тихо говорю, на всякий случай покрепче стискивая руки, — спишь, как сурок.

— Мило?

— Крепко. Но я рассчитывал на иное, когда, как кролик, пережевывал твои котлеты…

Я нагло вру, потому что котлеты просто бомба, и насрать, что без мяса. Она это понимает, и морщит нос, пытаясь отвоевать себе хоть немного личного пространства.

Ни хрена, заноза. Хочу тебя, хоть тресни.

— Ты как кролик только одно делаешь… — деланно ворчит она, успокаиваясь в моих руках, и с интересом разглядывая мою грудь, прижатую к ней.

— Хорошо, что ты сама об этом заговорила.

Быстро переворачиваю блондинку на спину, аккуратно нависая сверху, и разглядываю ее упругие соски. Она ничуть не смущается, с интересом наблюдая за выражением моего лица, и немного смеется оттого, как я выразительно облизываюсь.

— У тебя фетиш облизывать меня, Орлов? — охает она, когда я касаюсь языком ее груди, обводя вершинку, и прикусывая самый кончик.

Да, блять, фетиш. И я готов языком спуститься хоть до самого дьявола, только бы ты сделала то же.

— У тебя проблемы с этим, малыш?

Она снова стонет, и сжимает в кулаках покрывало, пока я перехожу поцелуями к другой груди, также обласкивая ее.

— Никаких проблем, Ма-акс, — тянет маленькая развратница, и я самонадеянно приписываю эти слова и к своему члену тоже.

Хочу, чтоб она сама хотела взять его в рот. Это — самое тупое, что может быть в желаниях мужчины, но просто минет именно от этой малышки мне не нужен. Только ее обсасывающие от жажды губы там, где я хочу кончить от одной только мысли об этом.

И мое молчаливое разрешение на все нам в постели, если для нее это тоже не будет «табу».

Пальцами глажу плоский живот, постепенно спускаюсь ниже. Она еще влажная после последнего раза, или успела возбудиться опять?! Я не знаю, но скольжу пальцем между складочками, с каждым движением заставляя Аврору вздрагивать всем телом.

— Ты такая вкусная, — шепчу ей в шею, а она буквально извивается подо мной, — сладкая… Позволишь отлизать тебя еще раз?

Намеренно грублю, прощупывая границы дозволенного, и мысленно готовясь к чему-то типа «Ты в своем уме?!». Но блондинка лишь прикусывает подсунутый мной палец в ее соках, и, как в бреду, бормочет еле слышное:

— Дадада…

Заглядываю в затуманенные глаза, поблескивающие из-под полулежащих на щеках ресниц, и сперва целую ее рот. Мне нравится, с каким влажным звуком наши губы отрываются друг от друга — это лучший показатель нашей открытости и готовности переступать черты.

Все, нахрен границы «порядочности».

— Ма-акс… — снова пошло просит Аврора, и я, не медля, ныряю между широко разведенных ног.

Когда, посасывая и полизывая, я снова довожу ее до грани, резко отстраняюсь и целую нежную кожу бедер. Аврора протестующе стонет, и я поднимаю на нее настолько невинный взгляд, насколько вообще возможно казаться невинным между разведенных женский ног.

— Ты остановился! — обвиняющим голосом похныкивает она, и демонстративно пододвигается ко мне.

Большим пальцем провожу по клитору, чуть собираю влагу, и пошло тяну в рот. От этого зрелища глаза моей вчерашней девственницы просто наливаются похотью, и она недовольно стучит пятками по кровати.

— Почему?.. — хрипло выдыхает она, а я чуть приподнимаюсь, и одним движением рукой провожу по стоячему члену вверх.

— Улавливаешь?

Она улавливает. Причем именно так, как нужно, и даже больше, когда резко встает на четвереньки, и по-кошачьи ползет ко мне по кровати.

— Скажи, маленькая, — мне рвет крышу от ее вида на коленях передо мной, — скажи, что ты хочешь этого…

Она поднимает взгляд, закусывает губу — и я сам готов уложиться под нее на лопатки.

— Хочу попробовать твой член, Орлов. — Наконец, говорит она, чем уводит меня за грань, — ты позволишь мне это?

— Все, что угодно, малышка, когда ты на коленях передо мной, — бормочу я, и она нежно обхватывает меня за ч… За душу.