Прости, если сможешь - Аля Морейно

Максим

— Дядя Макс, а правда, что ты теперь будешь моим папой? Мне Анна Петровна сказала, что у детей может быть несколько пап.

Вопрос застал меня врасплох. Я только-только для себя выстроил решение по поводу нашего с Димой будущего. И такой терминологии в нём пока не было предусмотрено.

— А ты бы как хотел?

— У меня же теперь ни мамы нет, ни папы. А как я без них? У многих есть и мама, и папа. Мне, наверное, нужен хотя бы новый папа.

Ох, и непростой разговор. Вижу, что у мальчика глаза уже на мокром месте. А ещё всплыли слова Кристины, о том, что опека — это даже не усыновление.

— Как думаешь, я гожусь на роль твоего папы?

— Думаю, да. Я же с тобой живу, ты обо мне заботишься.

— Значит, я буду твоим папой.

Это решение спонтанное, хоть и слишком важное. В конце концов, какая разница, какими словами обозначать наши с Димой отношения? Если ему так комфортнее, то пусть я буду папой. В чём-то так, возможно, даже будет проще.

— А ты будешь кататься со мной на роликах? Мы с моим первым папочкой обычно на выходных в хорошую погоду или на роликах катались, или на велосипедах. Ты не думай, я уже умею на роликах и почти не падаю! И ролики у меня есть! Нужно только их из дома забрать.

— Дай-ка подумать. Когда-то в детстве я тоже умел кататься на роликах. Но с тех пор прошло много лет. И роликов у меня нет. Как ты смотришь на то, чтобы в субботу отправиться в спортивный магазин и выбрать мне ролики? А потом тебе придётся заново научить меня кататься.

— Учти, если ты будешь падать, то я не смогу тебя удержать, ты слишком большой. Тебе нужно обязательно купить защиту. Мама всегда с защитой каталась.

— Защиту без тебя мне точно не выбрать.

Неслабо так меня завернула жизнь. Раз — и я уже оказался папой. И теперь мы, скупив всё, что может понадобиться начинающему роллеру в моём лице, переобувались и экипировались для первой совместной вылазки в парк на колёсах. Я, конечно, искренне надеялся, что смогу поехать и не упасть в буквальном смысле лицом в грязь перед моим новообретённым сыном.

— Ну что, готов? Поехали? Давай руку. Будешь меня страховать.

Дима ловко оттолкнулся и рванул вперёд.

— Дима, подожди меня! Я не могу так быстро.

Вещи мы оставили в машине и потихоньку начали обкатку моих обновок. Дима ездил как заправский роллер, мне даже стало завидно. А вот я пока не чувствовал уверенности, никак не мог поймать кураж.

Честно признаться, я таки несколько раз упал. Главное — брюки остались целыми и ничего себе не повредил, разве что пятую точку слегка отбил. Главный вывод из сегодняшней вылазки: мне ещё практиковаться и практиковаться. Зато Дима был в восторге. Жаль, что приближались холода и скоро предстояло спрятать ролики далеко в шкаф аж до весны.

А зимой он меня на каток потащит? Знать бы заранее весь список его любимых развлечений.

— Дима, как ты смотришь на то, чтобы заняться баскетболом?

— Не знаю. У нас в школе есть секция, но там расписание неудобное, поэтому мама меня не водила.

— Давай я узнаю, может, есть где-то в другом месте что-то боле подходящее?

Если бы он увлёкся баскетболом, то весной я с удовольствием мог бы проводить с ним время на баскетбольной площадке. В этом я точно не должен был облажаться.

В воскресенье, ожидаемо, меня свалила с ног крепатура. Диме хоть бы хны, а мне ходить было больно. Погода испортилась. Мы пробовали высунуть нос на улицу, подмокли, забежали в кафе пообедать и вернулись обратно. Всё-таки в такую погоду дома гораздо приятнее.

Дима полез изучать, что у меня где лежит. Особенно ему понравились мои книги. Я когда-то увлекался астрономией — и у меня были две большие иллюстрированные энциклопедии, которые очень увлекли мальчика. Поймал себя на мысли, что надо бы сходить в книжный и выбрать ему несколько аналогичных книг для его возраста — там наверняка будет много полезной информации в доступной форме.

— Макс, а что это за книга такая большая?

Дима пока так и не созрел называть меня папой. Видимо, ему тоже было непросто.

— Это альбом с фотографиями. Хочешь посмотреть?

— Да!

Мы устроились на диване и стали разглядывать фотографии. Удивительно, многие из них я даже не помнил, видел, как будто впервые. Дима очень удивлялся, рассматривая маленьких бабушку и маму.

— А откуда у тебя фотография Милы?

— Какой Милы? Где?

— Ну вот же, — Дима ткнул пальцем в мою детскую фотографию. Мила — это дочка Анны Петровны.

— Ты что-то путаешь. Это не Мила, это я.

— Да? Мне показалось, что это она. Только у неё волосы подлиннее. И вот тут, смотри. Как будто Мила.

— Это тоже я. А сколько Миле лет?

— Четыре с половиной.

Отправив племянника спать, я долго думал над его словами. Четыре с половиной года — значит, она родилась зимой или весной? Единственный раз с Аней у нас был летом больше 5 лет назад, то есть по срокам условно могло подойти. До того она была с Глебом. Но он — блондин, как и Аня. Если у Милы тёмные волосы, то она не могла быть дочерью Глеба.

Выходила какая-то чушь. Начать с того, что у меня не было никакой уверенности, что Диме не показалось. Может, Мила — просто девочка с тёмными волосами. Но у Светы тоже были тёмные волосы, а с ней он сходства не увидел, при этом дважды уверенно ткнул именно в мою фотографию.

Это же полный бред! Мало ли темноволосых мужчин, от которых Аня могла залететь. Если она с такой лёгкостью переспала с Глебом, то ей ничего не мешало спустя месяц после нашего расставания или даже раньше завести себе нового мужика и залететь от него. Почему вдруг я решил, что эта девочка может оказаться моей? Только потому, что Диме показалось, что она на меня похожа?