Прости, если сможешь - Аля Морейно

Максим всё это время молчал, разговаривал только с персоналом, а нам отдавал короткие команды. Когда вышли он вдруг обратился к дочери:

— Мила, ты голодная? Может, пойдём в кафе перекусим?

— Мамочка, можно? Я никогда ещё не была в кафе. А все дети у нас в садике постоянно ходят в кафе.

Разве я могла отказать дочери, когда она смотрела на меня такими умоляющими глазами?

— Что ты будешь кушать? — Максим развернул меню. — Читать ты ещё не умеешь?

— Я умею читать, но пока только Букварь. Можно мне пюре и котлету?

— Аня, выберешь, что Мила любит?

— Мила, может, возьмёшь отбивную? Я порежу на кусочки.

— Хорошо, мамочка.

Мила была в восторге от обстановки и того, что у неё спрашивают, что она хочет кушать. Дома она всегда ела то, что я ей давала, и никогда не спорила.

— А тебе?

— Спасибо, я не голодна.

— Как хочешь, — Максим равнодушно пожал плечами.

Пока мы ждали заказ, Макс пытался разговорить Милу. Она перестала его стесняться и охотно рассказывала про свой сад, друзей и нашу жизнь. Хвасталась своими новыми сапожками, которые я ей наконец-то купила.

— А где Дима? Почему ты его с собой не взял?

— Дима дома, с няней. Ты хотела бы, чтобы он был с нами?

— Конечно, ведь он — мой друг.

— Значит, в следующий раз возьмём его с собой. Ты уже написала письмо Деду Морозу?

— Нет, я писать ещё не умею.

— Так ты можешь попросить маму — она за тебя напишет. Или я могу написать. Что ты хочешь у него попросить?

Мила задумалась. А потом выдала то, от чего я обалдела.

— Сапожки для мамы. У неё всё время ноги мокрые, а денежек на новые нет.

Похоже, Максим тоже слегка обалдел.

— А для тебя? Что ты хочешь себе под ёлку?

— Куклу Лол. У меня есть уже одна, но я хочу ещё. У нас у всех девочек много кукол. А ещё хочу большую такую коробку фломастеров, — развела руки в стороны. — Чтобы цвета разные-разные были.

Макс вопросительно посмотрел на меня. Что я могла ему сказать? Да, наверное, я плохая мать, я не могла покупать своей дочери столько кукол, сколько она хотела. И фломастеры у неё были всего на 12 цветов. Меня куда больше заботило, чтобы она была сыта и одета-обута.

Принесли заказ. Дочка с аппетитом уплетала свою еду, а я думала о том, что со вчерашнего дня ещё ничего не ела. И надо было заказать себе хотя бы чай. Но очень не хотелось, чтобы Макс за меня платил.

Спустя несколько дней он позвонил мне и сообщил, что анализы показали, что Мила — с вероятностью 99,9 % его дочь и что он подаёт на установление отцовства, чтобы его вписали Миле в свидетельство о рождении и дали его фамилию. Что я могла ему сказать на это?

— Это твоё право.

— Ты должна сказать Миле, что я — её отец.

— Хорошо, я постараюсь улучить нужный момент.

— Только не затягивай.

Я молилась, чтобы на этом он остановился. Я готова была разрешить ему видеться с дочерью. В конце концов, она так мечтала о папе. Но я безумно боялась, что он захочет отобрать её у меня. На его стороне были деньги и статус, а это перекрывало любые логичные аргументы.

За годы, прошедшие с тех страшных событий, я научилась себя ценить и уважать, научилась отстаивать свои права. И готова была кинуться, как разъярённая тигрица, на каждого, кто посмеет обидеть Милу или попытается отобрать её у меня. Но смогу ли я противостоять деньгам Макса?