Дань для криминального авторитета - Дилноза Набихан

— Я немного отлучусь.

Встала с места и, не дав Андрею нас познакомить, трусливо сбежала в дамскую комнату. Включила воду и, подставив руки под холодную струю, попыталась успокоиться.

“Он не твой мужчина!” — напомнила себе и мне стало так горестно. Почему правда так режет глаза?

Когда вернулась в зал, незнакомки уже не было, зато Андрей не был один. С ним рядом сидел какой-то мужчина. Спиной ко мне и на моем месте!

— Кажется, кому-то не повезло с мужиком!

Повернула голову в сторону Насти, которая стояла рядом с Анжеликой и гадко улыбалась. Стас, проходящий мимо, покачал головой. Не одобрял их поведения.

— А мне кажется, что кто-то просто завидует!

Взгляд Стаса говорил: «Так держать, умница!».

Когда до нашего столика осталось несколько шагов, я узнала в мужчине своего дядю. Андрей сразу заметил меня, напряженно всматривался в мое лицо, пока я шла к ним. Из-за волнения я не сразу заметила Снежану, которая сидела за соседним столиком и пытливо всматривалась в Андрея.

— О, вот и главная участница пришла, — дядя заметил меня и улыбнулся. Но улыбка эта не коснулась его глаз. Только губ, отчего улыбка вышла холодной и сдержанной. Я посмотрела на Андрея, ища в нем поддержку.

Дядя рукой указал на место рядом, но я решила присесть ближе к Полякову. Тот быстро опустил руку на спинку моего стула.

— Давно не виделись, дочка.

— Всего пару дней, по твоей милости, — резонно заметила, стиснув кулаки под столом.

— Но все обошлось же! — слишком громко и наигранно воскликнул мой единственный родственник.

— Да? По-моему, не так, — я заерзала на стуле и посмотрела на молчаливого Андрея. Тот не сводил глаз с моего дяди и курил сигарету.

Я разозлилась на него.

— Что он здесь делает? — не пыталась скрыть в голосе свое пренебрежение к этому человеку.

Почему мне должно быть стыдно, если в свое время он пренебрегал родственными узами и убил своего родного брата? И даже меня, своего племянницу, убить захотел! Почему? Только потому, что решила оправдать имя Андрея и дать ему начать свою жизнь с начала? Разве он не заслужил хорошую жизнь?

Но Андрей не спешит ответить на мой вопрос. Сидит, вальяжно откинувшись назад, с прищуром изучает лицо дяди.

— Не хочешь узнать, — начинает Лаврентий, и на его губах появляется усмешка. Замечаю, как тело Андрея напрягается, — почему ты все еще жива? Почему все еще дышишь и ходишь по этой земле?

Теперь я напрягаюсь. Смотрю то на Андрея, то на дядю.

Если честно, я не думала об этом. Было не до того.

Нет, я просто струсила и забила на это. Жива? Жива! И неважно, почему дядя не завершил начатое. И тут дело не в охране Андрея, они не остановили бы дядю. Значит, другое.

— Заткнись, падла! — наконец, Андрей подает голос.

Его голос пропитан холодом и сталью. Если мог, превратил бы воду в лед. От этого у меня кровь в венах стынет и я перестаю дышать. Шестым чувством ощущаю, что сейчас узнаю правду, от которой зависит вся моя дальнейшая жизнь. После которой моя жизнь, возможно, никогда не станет прежней.

Дядя в свое время скрывал правду, потому что он действовал в свою пользу. Но я чувствовала, как Андрей недоговаривает. Даже в его словах, что мне угрожает опасность, даже когда он сообщил, что дядя не мой опекун.

Везде недосказанность!

Я неосознанно дергаюсь вперед, опускаю сжатую в кулак руку на стол и смотрю на дядю. Не моргаю, нет. Жду. Жду свой приговор.

— И почему же? — вкрадчиво интересуюсь.

— Потому что, Яна, глупая Яна, — глумится надо мной он. — Тебя просто, можно сказать, купили у меня. Как дань! Как вещь. Ты теперь собственность Полякова. Игрушка в кровати!

Я в неверии смотрю в его глаза. А потом…

Потом начинаю смеяться. С хрюком. Надрывно. Так, что все гости пялятся в мою сторону. Даже Снежана заинтересованно смотрит. Я даже хватаюсь за живот. Так смешно мне становится, что на уголках глаз появляются слезы, а я их просто смахиваю.

Когда первая волна истерики проходит, и я могу думать, а не туго соображать, смотрю на дядю.

— Нет, — наверно, сейчас я похожу на упрямого ребенка. — Я не верю ни единому твоему слову. Больше никогда! Хватит и того, что ты пудрил мне мозги все эти десять лет и выдавал себя за моего опекуна. Да, я теперь знаю, что ты не мой законный опекун.

— Если не веришь мне, спроси у него. Пусть он скажет, кто твой опекун. И правду про твой долг перед ним.

Я нервно улыбнулась и повернула голову к Андрею.

— Почему вы молчите? Скажите же, чтобы он перестал выдумывать! — требую.

Но Андрей не говорит тех слов, что я жду от него. И будто решил добить меня окончательно.

— Он прав, Яна. Я тебя перекупил у твоего дяди.

Я неверяще смотрю на Андрея. На глаза навернулись слезы, и одинокая слеза всё же, сорвавшись с ресниц, катится по щеке, оставляя мокрый след.

— Ч-что? — голос срывается и дрожит.

— Ты, кажется, не знаешь, кто твой опекун. Что ж, — слова дяди вбивают последний гвоздь в крышку гроба моей надежды. — Познакомься, Андрей Поляков — твой законный опекун, которому тебя доверил твой отец.