История жизни венской проститутки, рассказанная ею самой. Книга 1 - Жозефина Мутценбахер

Горак сразу спросил меня:

– Тебе больно?..

Я не смогла ответить, потому что меня захлестнула волна возбуждения.

Но он извлёк шлейф и настойчиво спросил ещё раз:

– Тебе больно?

Его удаление было мне неприятно. Тогда я, встав на цыпочки, приподняла попку ещё выше и прошептала:

– Только оставайтесь внутри… только сношайте дальше…

В мгновение ока тёплый черенок снова оказался внутри меня, и я в упоении прошептала:

– Только сношайте дальше… ах… так… так…

Он наносил удары не с силой, а очень плавно скользил туда и обратно и при этом, ухватив меня посредине, играл с моей щелкой, играл так, что спустя некоторое время я решила, что он основательно забрался мне в норку. Странным образом я подумала сейчас о мальчишке, который отсношал меня в поле за городом, о Роберте, который тоже немножко меня приоткрыл, о господине Экхардте, и эти воспоминания только способствовали тому, что я возбудилась до крайности и мною овладела безграничная похоть.

Чтобы острее ощутить хобот, сидевший в моём теле сзади, я несколько раз плотно сжала ягодицы, что радикальным образом подействовало на господина Горака. Он начал убыстрять возвратно-поступательные движения инструмента, ещё ниже склонился надо мной и принялся нашёптывать мне на ухо:

– Да, сердечко моё… защёлкивай… да, моя мышка… ах… это… это, однако… очень хорошо… слышишь…Ты маленькая сладкая шлюшка… ты мне нравишься… приходи ко мне в подвал каждый день… договорились?

– Каждый день? – сладострастно спросила я и посильнее защемила ягодицами его хобот.

Он сделал судорожное движение и горячо прошептал:

– Именно так… шлюшка ты маленькая… мышонок ты мой… я хотел бы каждый день тебя обтачивать… ах, ах…

Мне нравился разговор, он ещё сильнее меня раззадоривал, и тогда я отозвалась.

– Вы каждый день хотите меня сношать, господин Горак? Но ничего не выйдет!

– Это почему же не выйдет? – Он заработал ещё интенсивнее.

– Но если, – выдохнула я, – если придёт госпожа Райнталер…

– Ах, оставь, – прошептал он, – ты с твоей маленькой дырочкой и с безволосой плюшкой мне намного милее…

– Я этому не верю…

– Даю слово.

Сейчас он тёр во мне так глубоко, что я чувствовала, как его мошонка легонько постукивает меня по ляжкам.

– Однако у госпожи Райнталер, – напомнила я ему, – у неё такие красивые сиськи…

– Плевал я на них, – прошипел он. – У тебя самой скоро сиськи появятся.

– О нет, ещё довольно долго придётся ждать…

– Совсем недолго! – утешил он меня, – только совокупляйся прилежно, тогда сиськи моментально вырастут.

От этого столь обнадёживающего утверждения я несколько раз подряд стиснула ягодицы и тут же услышала, как он сбивчивой скороговоркой запричитал:

– Ах… ах… сейчас… сейчас… сейчас…

Вот и всё, что он успел произнести. Но глубоко в себе я почувствовала что-то горячее, и знала, что сейчас он брызгал. Его шлейф вздрагивал и вздрагивал, его пальцы зарылись мне во влагалище, и при этом в теле у меня одна за другой прокатили горячие волны, которые я ощутила как прикосновение кончика влажного мягкого языка.

Я тоже тяжело задышала, исторгла стон и плотно сжала зад…

Когда он отпустил меня и я выпрямилась, из моей попки вниз по ляжкам потек сок, так что я стала совершенно мокрой. У меня было такое чувство, будто его копьё ещё продолжает орудовать во мне, поясница моя болела и от чрезмерного возбуждения сильно кружилась голова.

Господин Горак стоял передо мной точно пьяный, а его длинный, слезящийся и блестящий от влаги шлейф свисал у него из штанов. Господин Горак протянул мне носовой платок, я взяла и с осторожной нежностью насухо протёрла им его плоть.

– Послушай, – сказал он, – ты ведёшь себя как профессиональная проститутка… Ничего подобного мне ещё не приходилось встречать…

Вместо ответа я снова завела разговор о госпоже Райнталер.

– У неё красивые сиськи… такие пышные и такие белые…

На что он заявил:

– Однако ты мне милее…

Это переполнило меня гордостью, и я спросила его:

– Но если она всё-таки однажды придёт вниз?

– Ну, чего же ты хочешь?

– Вы кого тогда сношать будете? – допытывалась я, – её или меня?

– Разумеется, тебя, – заверил он, – само собой разумеется, тебя!

– Но что в таком случае скажет госпожа Райнталер?

– Пусть говорит, что хочет…

– Тогда я пошла…

Я направилась, было, к лестнице. Однако он удержал меня.

– Погоди, останься ещё, – попросил он. Теперь он снова сидел на бочонке и, удерживая меня между коленей, спросил:

– Итак, расскажи мне, ты раньше уже сношалась?

– Так, как сегодня, ещё нет.

– А как же?

– Вообще никак.

– Не ври. Ты же мне давеча сама говорила.

– Ну да…

– Стало быть, с кем?

– Я его не знаю.

– С незнакомым мужчиной?

– Да, с каким-то солдатом.

– И где же?

– На Княжеском поле…

– Так, и как же это происходило?

– Он повалил меня на землю и улёгся сверху…

– Почему же ты не кричала?

– Потому что испугалась его.

Он притянул меня к себе:

– Ну, а может быть, ты охотно пошла на это?

– О нет!

– Но со мной, – заметил он, – ты это с охотой делала?

Я обняла его и поцеловала милое красное лицо.

Когда я уходила, он шутливо крикнул мне вслед:

– Сервус,[7]маленькая любовница!

В эти дни я совершенно позабыла господина Экхардта. Я постоянно подкарауливала господина Горака, но некоторое время его не встречала. Между тем я продолжала по-старому баловаться с Францем, и ночами внимательно следила, не удастся ли мне снова застигнуть родителей. Однажды я увидела, как мать обслуживалась отцом сзади. Потом заметила, что тот снова лежал внизу, а мать – наверху, и один раз подслушала разговор. Помнится, меня разбудил пронзительный скрип кровати. Мать лежала совсем голая, а отец, закинув её ноги себе на плечи, ожесточённо трудился, и я услышала, как он вдруг произнёс:

– На меня вот-вот накатит.

Мать взволнованно зашептала: