Знаю, ты хочешь - Елена Сокол

– Иди ко мне.

Макс забирается под одеяло, и я чувствую, как сильно он возбужден. Муж снимает с меня платье. Дальше всё идёт по плану, в котором каждая деталь отработана до мелочей: частота моего дыхания, глухие всхлипы, мои «спонтанные» движения.

Макс целует меня глубоко и долго, как целуются влюбленные подростки – целует меня так, будто мне это нужно сейчас больше, чем ему.

Я подыгрываю.

Поторапливаю его, надавливая ладонями на крепкую задницу и буквально насаживая его на себя. Не хочу, чтобы попытки завести меня переросли в долгую прелюдию – ее я не выношу еще больше, чем излюбленные им часовые пытки, когда он трахает меня в одном и том же темпе по часу или два, меняя позы одну за другой, не ускоряясь и не замедляясь, не кончая и, кажется, даже не ставя перед собой подобной цели.

Я стону, когда он входит в меня, и заставляю его немного замедлиться, чтобы прочувствовать процесс полностью, чтобы насладиться каждым сантиметром этой силы, что туго упирается сейчас в мои внутренние стенки. Мне приятно, да. И я должна кайфовать. Но вместо этого удивляюсь тому, что во мне сейчас довольно сухо и дискомфортно. Куда подевалась вся влага?

Мне становится страшно, что Макс всё поймёт, и я стону.

Единственный выход, чтобы всё исправить, это закрыть глаза и сосредоточиться на ощущениях. Вспомнить, как я стонала и извивалась прошлой ночью под другим мужчиной. Да, да!

Меня возбуждают эти воспоминания, и процесс сразу идет намного легче. Я впиваюсь пальцами в плечи Макса и шепчу на выдохе его имя, он должен думать, что я сейчас с ним, что принадлежу ему.

Муж наращивает темп, а я молюсь, чтобы он кончил быстрее. Мне не выдержать новый марафон. Всё, что случилось вчера, обязательно когда-нибудь забудется. Это было минутное помешательство, а с Максом у нас любовь. Мы любим друг друга. Он – самое лучшее, что было в моей жизни, самое ценное.

Я чувствую дыхание мужа, слышу его довольный хрип, значит, уже скоро. Стало быть, и мне пора. Сжимаю его изнутри со всех сил, иначе мне не разогнать свое сердцебиение до предела. Проникновения становятся все глубже, и я подтягиваю тело мужа к себе, помогаю руками, впиваюсь в его задницу и буквально ударяю раз за разом Макса о себя.

– Да, вот так…

Еще и еще, все сильнее.

Темп ускоряется до предела.

Мне больно, и приходится сжать зубы. Я позволяю проникнуть в себя еще глубже, подтягиваю ноги к груди, напрягаюсь. Мы кончаем одновременно: он находит свое удовольствие внутри меня, я успешно отыгрываю очередной акт этой невыносимой постельной пьесы. Мы дышим в такт, но для меня это лишь обыкновенная дыхательная гимнастика, отточенная годами.

Как бы мне ни хотелось, но кончить по-настоящему так и не получается.

А вчера это случилось со мной восемь раз. Так-то.

– Я тебя люблю, – хрипло шепчет Макс, целуя мою шею.

– И я… тебя… – говорю я в ответ, доигрывая свою роль до конца.

Он должен думать, что мне сейчас не хватает воздуха. Сердце в груди скачет, внутренние мышцы постепенно расслабляются, на коже собираются капельки пота. Макс счастлив, ведь доставил мне удовольствие. Я счастлива, потому что он ничего не понял.

Конечно, я могла бы не притворяться. Правильнее было бы не скрывать отсутствие оргазмов. Но дело в том, что мужчины так устроены: узнав об этом, он сначала ударится в долгий и тернистый путь доставления мне удовольствия любыми способами. А, значит, станет терзать меня часами, пока я не сымитирую то, к чему он так стремится. Либо найдет себе другую, которая будет кончать под ним каждый раз или сымитирует оргазм лучше.

Макс не спешит отпускать меня. Он лежит сверху, придавив меня к кровати, и тяжело дышит. Я благодарна ему за это. Так у меня получается незаметно дать выход слезам. Главное – не всхлипнуть, чтобы не пришлось объясняться. Я лежу, смотрю в потолок, и одинокая соленая капля медленно ползет вниз по моей щеке. Я глажу спину мужа и боюсь дышать.

Мне хочется выть, но я знаю, что это очень скоро пройдет. Всегда проходит.

Завтра будет новый день, и мы снова будем безгранично счастливы.

Я медленно тяну носом воздух и стараюсь не зареветь. Теперь мотивы моих поступков становятся яснее. Макс – самый лучший на свете, но мне необходима была разрядка.

Пять лет у меня не было секса.

Да, все эти пять лет меня трахали почти каждый день, но это ни одно и то же. Все эти годы до Алекса были годами моего воздержания.