Проигранная ему - Патрисия Грей

— Сюда.

Он открывает пультом дверь напротив. Пропускает меня вперёд. Осторожно захожу. Комната — почти один в один, как моя. Пол устлан таким же белым ковром, а больше в этой светлой комнате ничего и нет. В том числе и окон. Тут, похоже, везде так. Единственное исключение — ковёр тут занимает не весь пол.

Давид указывает пальцем как раз в ту сторону, на другой конец комнаты.

— Сядь туда, — приказывает он. — У стены. На тёмный участок без ковра.

Делаю то, что он сказал. Обхватываю сомкнутые колени руками, съёживаюсь в комочек, смотрю на него. Сижу на каком-то упругом и гладком тёмно-сером материале, по ощущениям напоминающим толстый линолеум.

Давид в это время закрывает дверь, убирает пульт в карман штанов и опускается на ковёр у противоположной овальной стены. Садится по-турецки.

Между нами расстояние метров в пять.

— С анализами всё в порядке, — глядя на меня из-под опущенных тёмных бровей, чуть хрипло произносит он. — Ты довольно чистоплотная девочка. Это хорошо.

Не знаю, что ему на это ответить. Я рада, что всё в порядке, но у меня в принципе в привычках — раз в месяц проверяться у венеролога и проходить общее обследование.

— Значит, слушай внимательно, Полина, — продолжает он. — Чтоб ты понимала, что от тебя требуется. Для начала мы с тобой просто поговорим. Но перед этим тебе нужно будет раздеться и намазать всё тело вот этим гелем, — Давид достаёт из кармана небольшой серебристый тюбик с металлической крышкой и держа его двумя пальцами, показывает мне. — Он прозрачный и практически без запаха. Это не вредно.

Сглатываю от волнения.

— Полностью надо намазаться?

— Да. Включая лицо. Вообще всё, кроме волос.

— А… — я растерянно смотрю на тюбик. — А меня точно не будет аллергии на это?

— Точно. Я же говорю — он безвреден. Закончим — смоешь в душе.

— Хорошо.

Привстаю, чтобы подойти к нему, но Давид властным жестом приказывает сесть. Снова опускаюсь на мягкий ковёр.

Давид сверлит меня взглядом. Снова вижу, как у него играют желваки.

— Во время работы вставать, — негромко, но жёстко произносит он, — садиться, куда-то идти — ты будешь только тогда, когда я тебе говорю. Ясно?

— Да, — робко отвечаю я.

— Сейчас ты сидишь там и слушаешь меня.

— Хорошо, — торопливо киваю я.

Он внимательно, чуть прищурив тёмные глаза, смотрит на меня. Мне снова немного не по себе. Впечатление, что напротив меня — крупный и опасный хищник. Вот-вот бросится. Ну, хоть желваками играть перестал…

— Я бы намазал тебя сам, — с заметной хрипотцой в низком голосе произносит он, — но это повредит.

— Почему? — я пугаюсь ещё больше.

— Возбудишься, — усмехается он. — А это — дополнительный фактор. Помеха, иначе говоря. Мы будем только говорить. И в это время твои состояния будет считывать и анализировать сканер. Без этого геля он будет плохо тебя видеть. А нам нужны точные результаты. Понятно?

— Да.

— Когда я скажу — встаёшь, снимаешь халат и тщательно обмазываешься. Повторяю — вся. И губы, и большие половые губы, и анус — всё, кроме волос. Веки тоже не надо. На слизистую если попадёт, ничего страшного не будет. Но специально не нужно.

Он поднимается с пола.

— Я сейчас выйду и вернусь через десять минут. Не халтурь. Кожа полностью должна быть покрыта тонким слоем геля. Он быстро впитывается, поэтому не копайся. Всё очень тщательно. Можешь в несколько слоёв. Он когда впитывается — незаметен. Поэтому всё делай внимательно. Затем халат можешь надеть.

Он подходит ко мне, даёт тюбик с гелем.

Затем достаёт пульт, поворачивается вправо, и я с изумлением вижу, как в стене появляются очертания прямоугольника, размером с зеркало, а затем прямоугольник уходит внутрь и отовигается в сторону. В нише экран. Он загорается белым меню. Сплошные иероглифы и кое-где слова на английском. Давид что-то выбирает там пультом и я офигеваю ещё больше, потому что тёмно-серый участок пола подо мной слегка приподнимается. Совсем чуть-чуть, сантиметров на десять, но по ощущениям это диковато.

Давид, немного хмурясь, быстро меняет непонятные меню одно за другим, потом что-то выбирает и на экране появояртся белый фон с уже знакомыми мне фиолетово-сернбристыми изогнутыми линиями и надписью "SIER".

Давид поворачивается ко мне.

— Всё, можешь начинать. Намазываться можешь где хочешь, но когда закончишь, встань на вот эту площадку и жди меня. Перед тем, как встать — хорошо намажь ступни.

Он подходит к двери, нажатием на кнопку открывает её, и выходит. Дверь мягко закрывается и снова будто растворяется в стене.

Встаю. На всякий случай ступаю на белый ковёр рядом с площадкой. Верчу тюбик в руках, внимательно осматриваю. Он не холодный, на упаковке только какие-то иероглифы. Тоже что-то японское, наверное. Откручиваю металлическую крышечку, протыкаю маленьким конусом на её конце фольгу, выдавливаю немножко прозрачного геля на ладонь. Запах и правда едва заметный. Напоминает аромат яблока. Взглянув на место, где находится дверь, развязываю пояс, тихонько скидываю на пол халат, и принимаюсь наносить гель на руки. В отличие от тюбика он немного прохладный, а может просто освежает кожу. Впитывается, действительно, быстро.

Заканчиваю минут через пять. Давид пока не идёт и осматриваю себя, обдумывая, где могла пропустить. На всякий случай мажусь повторно до тех пор, пока в святом тюбике не заканчивается гель.

Надеваю халат и жду. Волнение усиливается ещё больше. Впечатление, будто на краю пропасти стою, а не выступающей вверх площадке.

С колотящимся в груди сердцем замечаю, как появляются контуры двери. Она отъезжает в сторону и в комнату входит Давид. Внимательно на меня смотрит.

— Справилась?

— Да, — кивнув, тихо отвечаю я.

Он закрывает пультом дверь.

— Ну что ж, тогда начнём.