Проигранная ему - Патрисия Грей

— Полина. Блок 2. Пик возбуждения на вербальном уровне.

Теперь я воспринимаю это световое яйцо иначе. Не как сканер. А будто домик. Чувствую, что сильно возбуждена, и не понимаю, почему "Система" сообщила о "пятидесяти трёх из ста". Я влажная без каких-либо ласк, а для неё это так, не очень-то и серьёзно? Обалдеть… По этой системе я с клиентами вообще особенно не возбуждалась, получается… Какие-нибудь двадцать из ста.

— Полина, — обращается ко мне Давид, я слышу это по тону его низкого, хрипловатого голоса, — встань.

Медленно поднимаюсь, глядя вверх. Головой до верхушки "яйца" не достаю.

— Сними халат. Сделай это медленно.

Сглотнув, смотрю сквозь светящиеся фиолетовые полосы в темноту. Низкий хриплый голос Давида звучит одновременно и повелительно и отстранённо. Но в нём будто бы слышатся отголоски мужского возбуждения.

Потихоньку развязываю пояс. Халат чуть распахивается, обнажая голое тело. Полосы подсвечивают кожу, и я понимаю, что Давид видит меня, в то время, как я его нет. Отчего-то это возбуждает меня ещё сильнее. Такого сексуального опыта у меня не было…

Кладу пальцы на плечи, отвожу шёлковую ткань халата назад, обнажая их. Халат, нежно коснувшись ног, с тихим шорохом соскальзывает на площадку. Стою голая, прикрывая грудь ладонями.

— Опусти руки вдоль тела.

Медленно опускаю. Соски будто реагируют на возникшую наготу — в мгновение напрягаются ещё сильнее, сжимаются крепче, призывно торчат.

— Сядь и раздвинь ноги, — слышу я повелевающий голос, вызывающий теперь у меня волны мурашек. — Так, чтобы я видел твою киску. Покажи мне её. Покажи, как она сочится влагой.

Сердце из груди будто вот-вот выпрыгнет. Волоски на шее приподняты, по коже то и дело проносится чуть щекотная, расслабляющая дрожь. Ягодицы сжимаются будто сами собой.

Опускаюсь на площадку, сажусь на упругую поверхность площадки, и, глядя в темноту, медленно развожу полусогнутые ноги в стороны. Смотрю на эпилированную киску, вижу набухшие губки, чуть поблескивающие влагой в фиолетовом свете. Чувствую, как из легонько пульсирующей, потягивающей киски тихой, чуть щекотной струйкой течёт к анусу сок. Ноги мелко, почти незаметно дрожат.

— Раздвинь ноги шире, — властные интонации всё сильнее возбуждают меня. — Шире.

Делаю, как он сказал. Губы чуть разлипаются, течь начинает ещё сильнее.

— Какая красивая… — в суровом мужском голосе слышится нотки неподдельного восхищения, и это кружит голову. — Сочная, спелая, мокрая.

Ладони упираются в площадку, ноги дрожат. Свечу киской перед Давидом, при том, что совсем не вижу его.

— Неудивительно, что этот парень так хотел тебя вылизать. Киска просто сумасшедше красивая. Будто мокрая розово-фиолетовая орхидея. Губки просто восхитительны… И как же она классно течёт…

Возбуждение в его хрипловатом голосе уже откровенно слышно. Это сводит с ума.

— Ты ведь чувствуешь, как ты течёшь, Полина?

— Да…

— Сильно, не правда ли?

— Очень…

— А как ты думаешь, что чувствую я, глядя на тебя сейчас?

— Хотите меня…

— Верно. Очень. Такую красоту невозможно не хотеть, — в хриплом низком голосе слышатся безумно приятные бархатные нотки. — Она ведь просто просит моего члена. Хочет принять его в себя, облизать со всех сторон. Не так ли?

Я едва не задыхаюсь от волны возбуждения.

— Так…

— Мягкая, сладкая, сочная писька… Тёплая дырочка, обильно сочащаяся влагой. Мокрые губки-лепестки, они будто в капельках утренней росы…

От его слов кружит голову. Дышать ровно сложно. То и дело сглатываю, стараясь не застонать, хотя уже очень хочется.

— Как она сжимается… Выталкивает из себя влагу, пульсирует предвкушением наслаждения…

Безумно хочется начать ласкать себя. Просто, чтобы унять это приятное, но ноющее чувство всё нарастающего и нарастающего возбуждения. Оно уже такое, что просто терпеть его становится невыносимым. Подо мной растекается лужица, чуть подвинувшись, чувствую её кожей ягодиц. С трудом сдерживаюсь, чтобы не застонать.

— Система, уровень возбуждения, — чуть изменившимся в сторону безэмоциональности голосом, чуть громче спрашивает Давид.

— Девяносто четыре из ста.

— Влажность вагины.

— Пять из пяти.

— Соски.

— Пять из пяти.

— Сердцебиение.

— Высокое.

— Полина, убери руку. Не трогай её до тех пор, пока я тебе не разрешу, — голос снова такой, что я едва не теряю сознание от удовольствия. — Ты ведь хочешь, чтобы я трахнул тебя, правда?