Отец моей подруги - Сандра Бушар

Как бы я ни хотела злиться, как бы ни старалась себе казаться такой обиженной и независимой… Черт, но как же сильно он умел действовать на меня одним лишь пронзительным взглядом! Как глоток кислорода, без которого невозможно жить. Хотелось обнять мужчину и больше никогда не отпускать. Быть с ним рядом всегда и везде.

Тем более, Виктор Семенович и вправду был холостяком все это время. Насколько я знала, после смерти матери Лены, а это было более пятнадцати лет назад, у него даже девушки не было.

- Хочу! - уверенно выпалила я, потому что не собиралась больше разглядывать бывших любовниц Виктора Семеновича. Нефиг им тут по дому щеголять полуголыми! - И пусть все мужчины будут.

- На мужчин я не согласен, - поморщился он. - Ты у нас любительница мужских достоинств. Нечего на чужие пялиться.

- Тогда… женщины, только старые и страшные, - выдвинула я новые условия, прикусив губу, чтобы снова не покрыться густым румянцем. - И толстые. Самое главное – толстые. И везде, а не только в нужных местах!

Виктор Семенович засмеялся, уткнувшись лицом мне в щеку, и сдавленно протянул:

- Хорошо, хорошо… - Я ойкнула, ощутив укус на мягкой коже, и запустила пальцы в его шелковистые волосы. - Хорошо, булочка моя…

- Булочка, потому что толстая? - напряглась я, уже начиная обижаться. Руки сами по себе потянулась к торшеру у кровати.

- Потому что аппетитная, - рыкнул он, вжимаясь выпирающей ширинкой в мои тоненькие шорты. - Постоянно хочется тебя съесть. Приворожила, что ли? Работать не могу, есть не могу, спать - и то не могу… Ведьма!

Я и не заметила, как вновь оказалась полностью обнаженной, нетерпеливо ожидающей его первостепенного внимания. Это был какой-то сладкий транс, выходить из которого категорически не хотелось.

Мужчина вошел в меня глубоко и резко, комнату оглушили облегченные стоны. Виктор Семенович смотрел на меня так пронзительно, что под ложечкой сосало, а слова сами вырвались наружу:

- Не знаю, как долго я задержусь в этом доме. - Лицо мужчины напротив недовольно ожесточилось, но я все равно продолжила: - Не хочу больше встречать всяких там любовниц. Прошу тебя.

- Будет сделано, Аль, - клятвенно пообещал он, и я почему-то поверила безоговорочно. - Как скажешь. Все время забываю, что ты у нас весьма юная душа.

Он был таким нежным в тот день, трепетным и обходительным. Толчки - плавными, медленными, вымеренными. Будто Виктор Семенович наслаждался каждой секундой, растягивая удовольствие, вытягивая из меня все новые и новые мольбы. Я металась под ним, как в припадке, а он жадно впитывал каждый мой стон, не отводя пристального взгляда.

- Прошу… - шептала я, совершенно не осознавая, что делаю. - Я больше не могу…

Виктор Семенович хмыкнул, будто точно знал, что и зачем делает, а затем остановился. Секундной заминки хватило, чтобы подступающий оргазм отошел на задний план, а из горла вырвался обреченный вздох. Если кому-то в этот день и грозил инсульт, то это исключительно мне!

- Чего ты хочешь, Аль? - четко, внятно и властно, но между тем низко, бархатно, с придыханием проговорил мужчина, укрывая мелкими поцелуями сперва лицо, затем шею, а после и грудь. Когда его губы сомкнулись на моем соске, я неосознанно сократилась, и Виктор Семенович сдавленно зашипел. Еще неизвестно, кому из нас эта пытка тяжелее давалась! - Скажи мне, малыш. Я хочу услышать это от тебя.

Слова застряли в глотке, не в силах вырваться наружу. Какая-то странная преграда мешала мне перейти на «темную сторону» даже в момент полного беспамятства. Из горла вырывались невнятные звуки, и тогда мужчина сделал пару резких, глубоких толчков и просунул одну руку между нашими телами. Его большой палец очертил круг на клиторе, а моя спина прогнулась дугой от прошибающего позвоночник ощущения тотального удовольствия.

- Котенок, - поторопил он. - Я жду.

- Не могу, - призналась я, поерзавши на месте. Может, самой получится кончить, без его участия? Но Виктор Семенович не был дурачком и руку быстро убрал. Гад!

- Ну, я же ведь могу, - протянул он со щемящей душу нежностью. Одного его голоса мне хватило, чтобы прошибло очередной судорогой. Все равно мало! А когда Виктор Семенович поддел мой подбородок, заглядывая в глаза, и вовсе мир отошел на другой план. - Аля… Котик… Карамелька моя… Хочу тебя не могу. Только и думаю на работе о том, как ты по дому моему в своем коротеньком платьишке ходишь, и самому себе завидую. За сегодняшний день придумал еще пятьдесят мест, где я тебя возьму. Расписал нам план на ближайшее будущее!

Виктор Семенович оказался тот еще жук! Точно знал, что нужно сказать девушке, чтобы она поплыла перед ним, тая и превращаясь в розовую лужицу у его ног. Я была почти уверена, что все эти его ласковые обращения он использовал в отношении всех его женщин, без исключения. И Машка, и Света, и те другие… Но никто никогда не был со мной так обходителен, как он. Никто не смотрел с таким обожанием и желанием. И в тот момент я трезво поняла, что даже если все закончится завтра – никогда не буду жалеть о времени, проведенном с этим мужчиной.

- Я тебя хочу, - выпалила, глядя в его глаза, не моргая. Пытаясь вложить в эти слова намного больше, чем стоило. Все свои чувства, всю свою безграничную любовь.

Мужчина и бровью не повел, с восхищением меня рассматривая. Только член его во мне многозначительно одобрительно вздрогнул. Говоря о том, что таки мои слова произвели на него нужное влияние! Не зря себя пересиливала. Не такая уж он и скала непробиваемая!

- Моя умничка, - вместо того, чтобы поцеловать в губы, он засосал сосок, а затем вновь закусил его зубами, оттягивая на себя. И играясь с ним, терзая. Будто песик любимую игрушку. Это было бы чертовски забавно, если бы тело судорогами не сводило от напряжения! Я многозначительно поерзала под ним, а мужчина, вместо того, чтобы продолжить, как бы невзначай выдвинул новое условие: - Назови меня по имени, Аль. И я дам нам обоим кончить.

Грязно выругавшись, я услышала приглушенный смех. Так и хотелось запустить в его голову чем-то увесистым! Шантажист хренов. Я ведь запомнила его тактику, за мной не убудет, ага. Пусть только расслабится!

Виктор Семенович был для меня слишком взрослым и опытным, почти ровесник отца. Рубеж в голове отчаянно мешал перейти грань приличий… Хотя о чем вообще речь? Этот мужчина брал меня не первый раз, и я все же неосознанно перешла на «ты».

Но называть его Витя – выше моих сил. Или Витечка. И, упаси господь, Витюша. Уф!

- Я сейчас уйду, - буркнул он обиженно, утыкаясь носом в мою грудь и жадно вдыхая запах кожи. Обнял на талию и горестно вздохнул: - В самом деле, малыш! Сперва меня это даже заводило, но уже все. Хватит. Либо по имени, либо вообще все.

Паника захлестнула с головой, тревога внутри заставила сердце биться в миллиарды раз быстрее. Я не хотела терять его, не хотела отпускать. Не сейчас, ни когда-либо потом. Ни один человек в мире не дарил мне столько эмоций, ни один не заставлял волоски на коже встать дыбом. Он был особенным. Только моим.