Принц Фейри/The fae princes - Никки Сент Кроу

Я думал, что это просто стиль, который он выбрал, когда наносил тушь, но теперь я задаюсь вопросом, не отражает ли это то, кем он был до появления теней. Он сказал, что был монстром. Его брат известен как Пожиратель людей.

Череп с клыками подходит.

– Я беспокоюсь о нем, – говорю я, нарушая тишину.

Вэйн опускает голову. – Я тоже.

– Встреча с Динь-Динь снова выбила его из колеи.

Вэйн кивает.

Я выглянула на балкон, где все еще лежал толстый слой снега. Когда мы с мамой жили в более прохладном климате, я сначала ненавидела снег. Мне нравилось носить платья и играть и под солнцем, и под дождем. У меня не было зимнего пальто, не говоря уже о ботинках, и это вынуждало меня оставаться в помещении. Поэтому я начала принимать ванну. Каждый день, иногда по два раза в день. Мне нравилось быть укрытой по шею в тепле. Тогда я думала, что тяга к теплу вызвана тем, что снег холодный. Но, вероятно, это было потому, что я жаждала тепла человеческих прикосновений, а горячая ванна была для меня самым близким, что я могла найти.

“Я принимаю ванну”.

Вэйн поворачивается, чтобы посмотреть на меня. ” Что, прямо сейчас? – Мне все равно нужно подготовиться к визиту во дворец. Я лучше начну пораньше. Я поворачиваюсь и направляюсь в свою спальню. Вэйн следует за мной. – Ты тоже идешь?

– Я обещала Пану, что не отойду от тебя ни на шаг, так что, думаю, я тоже приму ванну.

Я смеюсь. Это неожиданный подарок, и его достаточно, чтобы успокоить беспокойство в моем животе.

Несравненный Темный собирается принять ванну вместе со мной. Это будет весело.

Вейн набирает воду, пока я провожу щеткой по волосам. Я никогда особо не заботилась о своей внешности. В детстве я была слишком долговязой, а когда подросла, стала слишком легкомысленной. Мальчикам было все равно, блестят ли у меня волосы, раздвинуты ли ноги.

Волнует ли это меня сейчас?

Я смотрю на свое отражение в зеркале над туалетным столиком. Стекло покрыто пятнами и мутнеет. Мое лицо стало круглее, чем было, щеки немного полнее. Я прибавила в весе с тех пор, как побывала в Неверленде, и не могу сказать, то ли это потому, что Баш готовит самую вкусную еду, то ли потому, что я счастлива. Возможно, и то, и другое.

Мне нравится эта новая версия меня.

Вэйн закрывает кран. Вода капает. Раздается всплеск, и когда я оглядываюсь через плечо, то вижу, что он уже по пояс в воде. “Начинаешь без меня?” “Залезай”, – командует он.

Отложив щетку в сторону, я срываю с себя одежду. Вэйн снова поглощает меня взглядом, как будто полчаса назад не видел меня обнаженной и с его членом, погруженным в меня.

Он протягивает мне руку, когда я перелезаю через высокий бортик ванны. Вода горячая, и я наслаждаюсь ощущением жжения, погружаясь в нее и позволяя воде окутать меня.

Я вздыхаю и прислоняюсь спиной к изогнутой стенке ванны, обхватив Вейна ногами.

“Это именно то, что мне было нужно”, – говорю я.

Вэйн берет мою ступню в руки и разминает мягкую мякоть. “Дай Пэну немного передышки”.

Я открываю глаза. Я понимаю, в чем дело. Это явно ловушка, и он пытается усыпить мою бдительность массажем ног.

“Пэн вел себя как придурок”.

“Я это знаю”.

“И что, я должен ему это позволить?” Я пытаюсь выдернуть ногу, но у Вэйна крепкая хватка, и вода выплескивается через край.

– Ты должен читать ”чертову комнату", дорогой.

Он снова называет меня по фамилии, потому что знает, что это меня раздражает. Но только когда он это делает.

Я откидываюсь на спинку ванны, а Вейн продолжает разминать свод моей стопы. Я просто хочу наслаждаться этим, но мне трудно забыть обо всем. Я многого не знаю из истории Pan. Годы, годы, годы. Неужели я обманула себя, заставив поверить, что я тоже какая-то особенная для него?

Может быть, это я такой самонадеянный.

“Был ли он…Пан… и Динь-Динь-Белл…

– Нет, – быстро отвечает Вэйн. – Они были всего лишь друзьями. Но Динь, очевидно, хотела большего.”

Я с трудом сглатываю. Мысль о том, что я страстно желаю Питера Пэна и не получаю его him…no удивительно, что Динь потеряла свой гребаный рассудок.

– А что насчет близнецов?

– А что с ними? В его голосе слышится безразличие, что резко контрастирует с ощущением беспокойства, которое я ощущаю в тени.

Я улыбаюсь ему. – Ты тоже боишься их потерять.

“Они маленькие королевские засранцы”, – говорит он. “Мне все равно, что они делают”.

Я пихаю его в твердый живот другой ногой. “Лжец”.

Он ворчит. "отлично. Но если ты скажешь им, что я это сказал, я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не кончишь, а потом оставлю корчиться. Я буду делать это день за днем, пока ты не потеряешь способность соображать” “Я просто заставлю себя кончить”.

Он облизывает нижнюю губу, наблюдая за мной.

Я фыркаю. – Ладно, да, это было бы чертовски мучительно. Я сохраню твой секрет ради твоего члена и твоих умопомрачительных оргазмов.

Он массирует свод моей стопы, когда смягчается. “Близнецы притворяются, что им безразлична их семья и связь, которую они потеряли. Но они жаждут этого. Каждый день. Дело не только в их крыльях. Или, может быть, они даже не осознают, что есть нечто большее, что труднее поддается количественной оценке, труднее поддается названию.

– Возможно, мы стали их настоящей семьей, и я думаю, что мы всегда будем с вами в центре внимания, объединяя всех нас. Но им тоже нужна эта связь со своим народом. Не только двор, но и все фейри. Для близнецов главное – почувствовать, что у них есть свое место среди фейри.

“Они были бы великими лидерами”, – заканчивает он.

Я киваю, стараясь не разрушить чары. Мне нравится слушать, как он говорит о других, когда не пытается скрыть свою любовь к нам. Вэйн почти ничего не говорит, но в этот момент я понимаю, что в своей неподвижности он узнает нас, может быть, даже лучше, чем мы сами себя знаем.

Он переключается на другую мою ногу, мышцы его предплечий напрягаются, когда он массирует мне пятку.

– И что теперь? Что нам делать с Динь?”

– “Давайте побеспокоимся о ней”, – говорит Вэйн.

Я понижаю голос на несколько октав, подражая ему. “ ’Сядь, глупая девчонка, и позволь мужчинам