Счастье для плейбоя - Анна Милтон

АСЯ

Я не появлялась в своей съемной квартире трое суток.

Это более семидесяти часов различных постельных извращений с перерывами на сон, водные процедуры и еду. Мы с Барсом почти не отлеплялись друг друга. Вместе принимали ванну, ели и засыпали в обнимку. И все происходило так естественно, непринужденно и комфортно, словно мы имели за плечами опыт совместной жизни друг с другом.

— Я еще не задерживался на такой срок в одном помещении с одной женщиной, — откровенничал вечером четвертого дня.

Пару часов назад Борис забрал меня с работы, привез к себе, и мы пили вино, растянувшись на шезлонгах у бассейна. Волков уехал в Штаты, поэтому мое пребывание в «Спартаке» не обременялось назойливостью определенного боксера.

Свой лежак Барс вплотную приставил к моему, чтобы удобнее было обниматься, или гладить мои ноги. Сейчас правой ладонью он водил по моему бедру, а пальцами левой держал бокал на тонкой длинной ножке, наполненный на одну четверть белым игристым напитком.

— Прекрасное достижение, вот тебе за это конфетка, — я выудила из нагрудного кармана джинсового сарафана леденец в блестящей обертке и протянула ему.

Борис открыл рот, чтобы я распаковала и положила сладость на язык.

— У меня руки заняты, — объяснил он.

— Действительно.

Я повелась на его уловку, зубами помогла снять с конфетки фантик и поднесла ее ко рту Барса.

Хитрец дерну головой, проглотив шипучку, и плотно обхватил губами мой указательный палец. Не сводя глаз с моих, облизал его, щекоча шершавой поверхностью языка подушечку.

— Ммм, вкусно, — краешком рта скривил губы в плотоядной улыбке. — Ни один десерт и в подметки не сгодится твоей сладости.

Он снова делал это. Срывал петли с дверей, удерживавших дикую сторону моей натуры.

Ненасытность плясала зудом на кончике языка. Я перевела взгляд к пухлым устам Барса и наклонилась, чтобы получить свой поцелуй.

— Да, малышка, угощайся, — он раскрыл рот, впуская меня.

Мы увлеклись долгим, медленным и чувственным поцелуем, передавая конфетку друг другу, дополняя его ненавязчивой терпкостью вина.

Вертким мускулом блондин беззастенчиво орудовал у меня во рту, толкаясь глубже. Мне было нестерпимо горячо, и тело словно налилось свинцом. Тяжесть возбуждения сделала мои конечности непослушными, неуклюжими. Пульс с остервенелой скоростью бился в висках, легкие горели от острой нехватки кислорода, но прерываться хотелось меньше, чем свободно дышать. Поэтому, жертвуя воздухом, мы крепче прижались друг к другу, но вскоре Барс очутился сверху. Я ерзала под его весом, ощущая липкую вязкую влагу между ног. Трусики промокли насквозь, внизу живота ощущалось тянущее напряжение. Пламя разрасталось.

Барс поглаживал и осыпал поцелуями мою шею, оголенные плечи и ласкал языком кожицу в яремной впадинке. Терся о мою промежность нехилым возбуждением, накаляя атмосферу интимности до предела. Опустил одну руку и стянул свои штаны с боксерами, высвободив эрегированный розовый член. Заодно задрал и мой сарафан, прижавшись покрасневшей головкой к моему животу.

— Ох, Ба-а-арс, — его имя с дребезжанием слетело с моих уст, когда он припал к заострившимся бусинкам моих набухших сосков, а я неосознанно выпятила грудь навстречу проворному языку.

Томное, трепетное вожделение захватывало в плен мой разум и высвобождало инстинкты. Жжение между ног становилось нестерпимым. Огладив ладонями мои округлости, Барс очертил языком ореолы сосков и вобрал вглубь рта правую нежную горошинку. Дразнил, плотно сомкнув губы вокруг чувствительной вершинки, а другой сосок мягко скручивал и сжимал пальцами. Я откликалась на каждую ласку, постанывая и вздрагивая всем телом. Глаза застелило пеленой яркого двухкомпонентного коктейля: страсти и нежности.

Барс был заботлив, осторожен и нетороплив, а я извивалась под ним, изнывая от жара. Исследовала ладонями гладкость мужского тела. Его грудь сотрясалась от зашкаливавшего сердцебиения.

Пальчиками я чуть надавила на коричневато-розовые соски, слегка потеребив их ноготками, отчего Барс запрокинул голову и зарычал. Обвила ногами его талию, быстрыми и короткими поцелуями изучив каждый перекатывающийся под кожным покровом и твердый словно из стали мускул, каждую впадинку и бугристую неровность развитого плечевого пояса.

Борис пропустил низкое шипение, стоило мне накрыть ладонью гордо стоящий, пружинящий от малейшего колебания член. Касаясь горячей плоти, провела по всей длине, нащупывая проступавшие от напряжения венки. У основания усилила плотность обхвата, сорвав с сочных карминного оттенка губ Некрасова очередной шипящий стон.

Все мое естество просило, требовало немедленного удовлетворения и кричало о том, что пора заканчивать с прелюдиями, иначе я свихнусь. Но Барс не спешил, просунув руку между нашими тесно сплетенными телами, стянул мое нижнее белье до колен и дотронулся до интимного местечка. Я рефлекторно подалась бедрами навстречу пальцам, ласкавшим скользкие складки.

Он обвел большим пальцем высунувший головку пухлый клитор и аккуратно ввел пальцы внутрь влагалища. Мы в унисон застонали, утопая в этих будоражащих звуках придыхания и хлюпанья смазки.

К счастью, эта сладкая пытка длилась недолго. Рывком раздвинув мои ноги шире, что послышался треск кружева трусиков, слетевших с моих лодыжек, Барс потерся крепкой плотью о мокрое отверстие и качнул тазом, войдя на всю длину.

— Потрясающе… узко, — выдавил, нависнув надо мной.

Поудобнее уперся локтями о лежак по обе стороны от моей головы; одну ладонь положил мне под затылок, а другой потянулся к ягодицам. Ему нравилось трахать меня в такой позе.

Он начал с медленного, размеренного темпа. Толкался плавно, сопровождая фрикции невнятным шепотом, который подобно вязкому меду лился мне в уши. Надежно укрытая его крепким телом, я растворялась в объятиях и эйфории.

— Быстрее… Прошу, быстрее…

Барс увеличил скорость, подхватив меня под ягодицы и закинув мои ноги себе на плечи. Под таким углом проникновения были глубже и ощущались гораздо острее. Внутренний двор дома наполнили мои рваные стоны, влажные шлепки плоти о плоть и шорканье ножек лежака о каменную кладку борта бассейна.