Его сладкая девочка - Ольга Дашкова

— Надо позвать Дашу, — слишком резко встаю и отодвигаю табурет, тот падает с грохотом на пол, но как только я делаю несколько шагов в сторону коридора, распахивается входная дверь, в дом вваливается какой-то мужик. Весь засыпанный снегом, на голове капюшон, он матерится и топает ногами.

— Что за ебучая погода! Твою же мать, да когда это закончится? Надо валить из этого города, а лучше сразу из страны.

Господи, чем я тебя прогневал за последние двадцать четыре часа, почему мой дом стал проходным двором?

Макса мне для полного счастья не хватало. Мой закадычный друг, подбивающий меня на разного рода авантюры, с которым я опускаюсь на самое дно, перестав быть респектабельным, уважаемым бизнесменом, владельцем успешной фирмы, да и вообще — взрослым и разумным человеком.

— Вершинин, как хорошо, что ты дома. А то сеть не ловит, машина в сугробе, не видно ни хрена, ебучая метель с ебучим снегом, с этой, мать ее етить, ебучей погодой… О, так ты с дамой?

Макс наконец заканчивает стряхивать с себя снег и материться, проходит в гостиную, обводит нашу компанию любопытным взглядом, улыбается, глядя на Ирину, та стоит, моргает ресницами и смотрит во все глаза.

Я потираю переносицу, потому что понимаю: мои выходные будут ой какие напряженные. Макс скидывает куртку прямо на пол, не разувшись, прется на кухню, хватает Иркину ручку, мусолит ее своим губами, смачно причмокивая.

— Разрешите представиться: Ржевский, Максим Ржевский, друг этого странного мужика в трениках, который онемел от удивления.

Ржевский — это, кстати, его настоящая фамилия.

Ира выдергивает руку, прикрывая ей свою грудь, а Макс, я чувствую, сейчас уткнется своей небритой рожей именно туда.

— Ирина, — представляется чуть слышно.

— Твоя кобылка?

— Так, Ржевский, кончай спектакль. Что ты тут забыл? Я тебя не звал.

— А вот настоящих друзей звать никогда не надо, Роман Александрович, они сами приходят.

— Знаю, сами приходят и все портят.

— Ой, что за брехня, вот брехня брехней. Когда и что портил Ржевский?

— Напомнить?

— Ну, не при даме же?

— Отчего нет?

— Слишком интимно и пикантно.

— Это ты о том случае в сауне с моими партнерами? Когда ты увлеченно рассказывал о том, что по длине носа мужчины можно судить о размере его полового органа? А потом притащил рулетку и начал демонстрировать свою теорию.

— Так ведь это не я придумал, это всем известно.

Тимофей засмеялся, только он и был рад видеть моего друга. Ира отошла подальше, натягивая кофточку выше.

— Ржевский, может, ты объяснишь свое фееричное появление?

— Тут такое дело, — Макс ухватил меня за локоть и поволок обратно в прихожую. — На свидание меня позвали, тут, оказывается, недалеко от тебя. Еду я, значит, с утречка пораньше, так сказать, чтоб побольше успеть. О, ты бы видел ее попку, чудо-персики просто.

— Короче.

Смотрю на Макса и удивляюсь: вот взрослый мужик, свой бизнес, не дурак, а скачет, как кузнечик, по жизни. Высокий, здоровый, даже можно сказать — симпатичный, хотя я в мужиках не очень разбираюсь, но бабы-то ведутся, да еще как.

— Короче, затарился я алкашкой, конфеты там, ананасы, рафаэлло, мать его. Приезжаю, а там муж. А я-то уже настроился. Мы с другом настроились, — Макс красноречиво показывает на свой пах.

— Ой, избавь меня от таких подробностей.

— Это очень важно.

— Ну? Дальше.

— Что дальше? Не идти же мне убивать ее мужа?

— Логично, убивать мужа ради «младшего друга» — последнее дело.

— Ну, а я что говорю? Поехал обратно, а тут светопреставление началось, машину занесло, потопал к тебе, оказался рядом.

— Понятно.

— Жрать хочу, умираю, что там у вас? А, кстати, Тимоха тут зачем? Свечку держит? — Макс громко заржал, я лишь покачал головой. Может, мне самому уйти в лес? Достало все уже.

— Раздевайся и иди за стол, сейчас приду.

Макс разулся, подобрал куртку, поправил джемпер, ловелас хренов. Я пошел к Орешкиной, надо позвать за стол, места всем хватит. Только бы Макс не шокировал своими шуточками.

Захожу в ее комнату. И вот как в одночасье она стала ее? Стоит в каких-то блядских облегающих, подчеркивающих все ее прелести шортах, да еще телесного цвета, словно голая. Я, конечно, возмущаюсь, но вижу, что чем-то расстроена, на глазах слезы.

Смотрю вниз, на ее идеальные пальчики с красным лаком, ведь замерзнет точно. Достаю носки, напяливаю на нее, а эта зараза еще язвит.

— Спасибо. Я надеюсь, они не оставлены какой-то залетной девицей, которая так убегала от тебя, что забыла их.

— Нет, она не успела, я ее убил и закопал под ранеткой.

— Роман Александрович, хочу заметить, что шутка — это когда смешно всем, а не вам одному.

— Пойдем уже, у нас гости, шутник еще тот, тебе понравится.

— Гости? Кто?

— Мужчина твоей мечты.