Лживая жена моего отца - Юлия Шевченко

Габриэль

— Мне еще раз повторить свой вопрос? — сильнее тяну ее волосы назад, явно причиняя боль, но сучка даже не морщится. Либо терпит, либо этим наслаждается. — О каком Игнате шла речь, Лебедева?

Клянусь Богом, если она мне сейчас не ответит, я поставлю на уши всю Москву, но узнаю все о ее любовнике, а потом прибью их обоих. Хотя нет, с милой Юлией поступлю несколько иначе. Бешено, несдержанно, удовлетворяя свои, а может и ее желания.

— Я уже сказала тебе, Росси, что тебя это не касается, — глаза у стервы такие темные, что не видно цветную радужку. — Не лезь не в свое дело.

— Ты. Мне. Все. Расскажешь, — чеканю каждое слово по отдельности прямо напротив ее ярко-алых губ.

— Не дождешься, — проводит острым языком по нижней губе, дерзко подмигивая. — Останешься в неведении, мой дорогой. Ты кто вообще такой, чтобы я перед тобой отчитывалась? — закидывает мне ногу на бедро, притягивая еще ближе и явно ощущая сквозь слой одежды возбужденный член.

Она начинает тереться о него как гулящая кошка. Сука. Выводит меня из равновесия. Мечтает, чтобы я ее трахнул, дал освобождение ее пошлым мыслишкам.

Только вот у меня есть идея получше. Горячая и очень возбуждающая.

Очерчиваю большим пальцем контуры ее соблазнительных губ, засовывая его ей в рот, чтобы немного пососала. Это дает волю моему разыгравшемуся воображению. Представляю ее стоящую передо мной на коленях. Жаль только, что не сегодня. У меня на Юлию совсем другие планы.

— Потекла как шлюшка? — ловко расстегиваю ее белые брюки и давлю указательным пальцем на мокрое местечко ее трусиков. — Хочешь трахаться, детка? — миную кружевную ткань и провожу ребром ладони по горячим складкам, все же отпуская ее волосы.

Юлия прикусывает нижнюю губу, громко стонет и мечется на столе, еще шире раздвигая ноги, приглашая меня пировать на ее мокрой плоти. Чем я собственно и воспользуюсь.

Снимаю с блондинки брюки вместе с промокшими стрингами, отбрасывая куда-то за спину. Опускаюсь на колени, закинув ее ноги себе на плечи. С моим именем на губах Юлия ложится спиной на деревянный стол и выгибается дугой от легкого поцелуя внутренней стороны бедра.

Провожу языком по ее влажным складочкам, ощущая приятный, сладкий вкус, буквально врезающийся в память. Я точно надолго запомню этот момент. Юля даже пахнет как спелый сочный персик, вкусив который можно навсегда подсесть на него.

— Так про кого же ты говорила, кошечка? — целую гладкий лобок, решая ее подразнить. Пусть расскажет мне про Игната, иначе ничего от меня не получит. — Давай же, детка, — размазываю ее липкое возбуждение, едва касаясь пальцем между ног. — Иначе останешься без оргазма.

— Пожалуйста, Габриэль, — приподнимает бедра, но я отстраняюсь. — Ты…тиран…деспот… Прекрати меня мучить ииииии… — протяжный стон от мимолетного облизывания. — Боже! — хватается руками за стол, выгибаясь дугой.

— Скажи, — вставляю в нее один палец, потом второй, но ничего не делаю.

Это же сладкое мучение.

— Он… он… — она сдается, — …просто мой друг, у которого небольшие проблемы в семье, поэтому Игнат попросил… Твою же мать!

Глубоко проникаю в ее влагалище, трогая пальцами ее набухшую плоть. Слегка раздвигая складки, дую на пульсирующий клитор. Юлия дергается, больно вонзая ногти мне в затылок и не осознанно притягивая ближе.

— Габриэль, пожалуйста.

Умоляет, просит продолжать. Хочу ее подразнить, довести до максимальной точки, а потом оставить неудовлетворенной, самостоятельно доводить себя до оргазма. Хочу увидеть это, запечатлеть на всю оставшуюся жизнь.

Но вместо этого возвращаю язык на ее клитор, покусываю, облизываю. Трахаю пальцами. Мне кажется, я сам сейчас кончу прямо в штаны, словно пятнадцатилетний подросток, впервые дотронувшийся до девушки.