Лживая жена моего отца - Юлия Шевченко

Габриэль

Я знал, что отец скоро вернется в Москву, но не думал, что это произойдет через день после нашего телефонного разговора. Вот так сюрприз он устроил, заявившись в особняк с сияющей улыбкой на лице и тут же позвавший выпить виски в его кабинет.

Неожиданный подарок от судьбы в его лице порушил все мои планы. Хотел свозить белобрысую стерву на прыжки с парашютом, где можно вдоволь хапнуть адреналину, которой потом можно растратить в ангаре вертолетов, занявшись быстрым, животным сексом.

Только вот из-за появления отца все обломилось. Теперь с ним она будет проводить все свое время, ему улыбаться, его целовать, с ним, мать твою, спать в одной постели.

Он же ее муж, он имеет на это право. Только я, бл*дь, в корне с этим не согласен. Ведь за эти несколько недель я все же очень сильно привязался к Юле, что она стала для меня не просто развлечением в постели, а чем-то гораздо бОльшим, недаром с ней время проводил на публике.

Эта стерва так глубоко проникла мне под кожу, буквально впрыснула свой яд мне в кровь, что я даже решил не рассказывать отцу о ее маленькой лжи. К тому же батя очень счастлив с ней, он влюблен, жизнь начал с чистого листа.

Раскрой я ему правду о наших с Юлией отношениях, это его может убить, уничтожить. Допустить невозможно такой исход. Но и молча наблюдать за ними — я не смогу.

Я на распутье, не зная, какая дорога окажется верной. Куда именно мне пойти?

— Надеюсь, ты не доставлял Юле беспокойства? — строгим голосом спрашивает отец, откинувшись на спинку дивана.

Мы уже давно распили бутылку дорогого виски, привезенного из самой Шотландии, и переместились в гостиную, куда Оксана принесла нам немного закусок, дабы утолить голод перед ужином.

Стараюсь не обращать внимания на явно осуждающий и предостерегающий взгляд Оксаны, а сосредотачиваюсь на разговоре с отцом, мысли которого заняты лишь женой. От чего мне так гадко на душе становится. У нас с ним прекрасные отношения, а я завел интрижку с Юлией и не намерен это прекращать.

— Ничего с твоей драгоценной Юленькой не произошло, — маска отъявленного негодяя снова на мне. — Живет и процветает. Мы даже своеобразное перемирие заключили…пока тебя не было в городе.

— Неужели, ты взялся за ум, сынок? — удивленно приподнимает вверх одну бровь, чем вызывает мой громкий смех. — Габриэль, послушай, — как-то странно на меня смотрит.

Его серьезное выражение лица мне совсем не нравится. Мною овладевает плохое предчувствие. Не дай Бог он вновь поднимет тему, что была навсегда закрыта несколько месяцев назад.

— В чем дело, отец?

— Мне хочется свозить Юлю за границу. Устроить ей сюрприз. Только вот не знаю, куда именно мы с ней поедем, чтобы отдохнуть от суеты Москвы, от этого смога и…

Пытаюсь выглядеть заинтересованным, увлеченным, даже киваю ему. Но внутри настоящая буря, что может вырваться наружу в любой момент. Хочется заорать во весь голос, заявить свои права на Юлю, рассказать о ее секрете, лишь бы отец оттолкнул ее, прогнал, сам привел ко мне в руки. Отдал мне женщину, которая для меня…

Олег Борисович резко замолкает, так как мы оба с ним слышим звук подъезжающей машины, потом хлопок двери и стук каблуков. Нервно сглатываю, считая секунды до ее появления.

Раз-два-три. Юлия застывает на пороге гостиной, шокировано глядя на улыбающегося мужа. Да, детка, неожиданно сам Олег Шведов вернулся домой. Сюрприз решил устроить. Теперь семья в полном составе.

Как это мило, черт возьми. Отец полюбил женщину, вдвое моложе него, и души в ней не чает.

Как это гадко, что девушка, притягивающая меня к себе как магнит, чужая жена. Моя мачеха.

— Моя милая, — отец тянется к Юле за поцелуем, но она отворачивается, бросив косой взгляд в мою сторону. — Извини, не хотел тебя смущать. Я очень сильно соскучился, — шепчет ей на ухо и проводит рукой по плоскому животу, как будто здороваясь с малышом.

Звук разбившегося стекла отвлекает их друг от друга, а моя рука вмиг становится красной от крови. Сам не заметил, как сильно сжал стакан, поддавшись сильнейшей волне чистой ярости. Кулаки так и чешутся врезать родному отцу, чтобы он отстал от Юли, убрал свои лапы и больше никогда к ней не прикасался.