Сын моего мужа - Ольга Гринвэлл

С того дня я больше не видела нашего незадачливого айтишника, да и вообще в компании произошло много изменений. Как мистер Вилсон и обещал, он произвёл реорганизацию российского представительства.

Я не знала, что он сделал в тот день — меня отправили домой, но теперь все обращались ко мне вежливо и с уважением. Два раза в неделю я заезжала в больницу к Лане, привозила ей гостинцы и цветы уже не от коллектива, а от себя. На поправку она шла медленно и представляла собой жалкое зрелище. Синяки и ссадины сошли, но ходить она могла с трудом и только с помощью костылей. Сначала она упрямилась, не желая принимать помощь от меня, но деваться ей было некуда — я тоже упрямая. В конце концов мы даже смогли выходить на короткие прогулки по больничном дворику.

Лана оттаивала. Мы много разговаривали — сначала только о работе, а потом дошли и до личного. Однажды, уже поздним вечером, когда я начала собираться домой, она швырнула свои костыли и расплакалась, уткнувшись в подушку.

— Ты что? — я бросилась к ней, желая утешить, но она отмахнулась:

— Уходи, — голос ее был глухим. — Что ты со мной возишься?

— Не говори так... — я обняла ее за плечи. — Просто сама была в подобной ситуации, знаю, что такое валяться на больничной койке.

— Кроме тебя, больше никто ко мне не приходит. Пашка... он приходил, — она всхлипнула, — но когда узнал, что у меня теперь никогда не будет детей, пропал...

У меня защипало глаза — прекрасно помнила, что и мне доктор сказала, что вероятность родить у меня очень невелика из-за отрицательного резуса.

— ...и он теперь крутит с Лариской! — Лана снова зарыдала.

— Я так тебя понимаю, — вздохнула. — Мой муж тоже бросил меня и ушёл к другой. И у меня тоже, скорее всего, не будет детей. Но, знаешь, жизнь продолжается, и все, что происходит, делает нас сильнее.

Девушка оторвала зареванное лицо от подушки.

— Прости меня.

— За что?

— Я была такой сукой, а ты хорошая, правда.  Носишься со мной как с писаной торбой. И больше никому я не нужна.

— Нужна, конечно, нужна. Просто у всех очень много дел, но, Свет, они помнят о тебе, ждут.

— Да? А кто теперь на моем месте? — Я замолчала, закусив губу. Лана какое-то время вглядывалась в мое лицо, затем вздохнула: — Но ты же ничего не знаешь... — Мне пришлось с ней согласиться. Хоть за эти два месяца я немного и освоилась, но все равно мне было слишком далеко до Ланы. — Знаешь, я тебе помогу, — она неожиданно рассмеялась. — Мне все равно отсюда бог знает когда вылезать. Я из тебя сделаю профессионального ассистента, самого востребованного.

Я не верила своим ушам — Лана решила помочь мне?! Вот это да!

В тот вечер мы ещё долго проболтали. Девушка рассказывала мне смешные истории из своей практики, мы от души хохотали, забыв о невзгодах и печалях.

* * *

Шипящий звук автомобильных покрышек заставил Марка оторваться от изучения документов. Отодвинув стул, он встал и подошел к окну. Выругался. Он так и знал, что Дэйв и Нэйтан не замедлят явиться к нему с визитом, и то, что они выглядели слишком официально — оба в темных костюмах и при галстуках, только подтверждало догадку — они пришли не с хорошими известиями. Нехорошими для него — Марка.

На стук в дверь, сухо произнёс:

— Входите.

Между троими мужчинами установилась напряженная тишина. Вошедшие мерили Марка враждебными взглядами.

Наконец, тот нервно рассмеялся:

— Чай, кофе или что покрепче?

— Вряд ли это поможет... — голос Дэйва звучал глухо. Он откашлялся.

— Марк, ты идиот? — Нэйтан быстро подошел к столу, сбросил со стола бумаги.

— Ты что себе позволяешь? — Марк нахмурился.

— На хрена ты отказался от выгодного предложения?

Молодой человек в ответ удивленно поднял брови, сложил на груди руки.

— Выгодное? Кому?

— Нам всем.

— Дейви, Нэйт, по-вашему, торговать наркотой — это и есть настоящий хороший бизнес? По вам, я вижу, уже плачет тюрьма.

— Ты не понимаешь, Марк, это настоящие деньги. Имей ты хоть двадцать клубов в Америке и здесь, они не принесут и малой части той прибыли, которую мы можем получить с первой же поставки.

— Я уже сказал — я не буду связываться ни с одной из гангстерских группировок: ни с «Hell’s Angels», ни с «Mongols MC». Знаете ли, как-то не  хочется заработать свинец в башку.

— Ты поставил нас всех в такое положение, и тебе придётся идти с нами до конца.

Марк замер. Он не может поступиться принципами даже ради больших денег. Ещё никогда он не предавал себя и не сможет это сделать сейчас. Тогда что, уйти? А как же все эти годы, едва ли не дружеские отношения с Дэйвом и Нэйтом, взлёты, падения, достижения? Мужчина стиснул зубы.

— Нет. Мне с вами не по пути.

По губам Нэйтана скользнула презрительная улыбка.

— Складываешь крылышки, приятель?

— Да он просто струсил.

Марк увидел злой блеск в глазах Дэйва, пожал плечами:

— Вы же знаете, как я ненавижу кокс и иже с ним. Не хочу пачкать свой бизнес.

— Наш, — поправил Нэйтан.

— Теперь ваш. Я забираю свою долю и ухожу. На запад. Надоело всё... — Усталость вдруг накатила на него, придавила тяжелым комом. Больше всего на свете он хотел, что б эти двое ушли, оставили его одного. Завтра же подпишет бумаги, а сейчас... Да пошло всё куда подальше! Впервые в жизни захотелось вернуться в тихий Калгари. Марк окинул взглядом партнеров. — Ну что ж, в добрый путь. Без меня.

* * *

Кевин только-только начал проваливаться в сон, как резкий звонок телефона едва не заставил подскочить с кровати. Сын.