Золотая для троих - Конни Дженс

Нужно было видеть с каким надменным фейсом эта мадам повернулась ко мне, стреляя молниями из глаз:

– Можешь звать меня госпожа Талисса.

– А как звали вашего батюшку? – она растерянно моргнула и тут же тонкие темные брови съехали к переносице.

– Эдванор.

– Так вот, уважаемая Таллиса Эдванорвна, не знаю, что вы там себе на придумывали, но я к вашему сыну не сама пришла. Но даже если бы и так, это не дает вам право обращаться ко мне как к человеку третьего сорта. Надеюсь, вы меня понимаете?

Ее брови взлетели так высоко на гладком белом лбу образовались две глубокие морщины, а фиалковые глаза словно заполнились молниями.

– Как ты смеешь, смертная!?

– Мама!

– Чтобы духу ее здесь не было! – она поднялась, и нервно стуча каблуками поспешила к окну, прикладывая ладонь в черной кружевной перчатке ко лбу. – Ты не поступишь так со мной, Ноар! После всего что я для тебя сделала, ты не посмеешь дать этой дряни славное имя нашего рода!

– Спешу вас успокоить, – я поднялась и поправила тонкое шелковое платье, что дал мне мой так называемый муж, улыбаясь смело и уверенно. – Мне есть где жить помимо этого дома. Думаю, два других моих мужа с радостью примут меня у себя.

– Два!?

Никогда не любила таких высокомерных дамочек как она, способных смешать человека с дерьмом, только по тому, что считали недостойным проявлять благосклонность к тем, кому не так повезло.

Сейчас, я впервые с момента попадания сюда, я осознала все преимущество предоставленного мне выбора.

Я могу выбрать любого! И любой будет мне рад!

Тогда к чему терпеливо проглатывать оскорбления в свой адрес, наступая на горлу достоинству в попытках сгладить острые углы?

– Совершенно верно.

– Ноар?!

Мужчина поднялся вслед за мной, и закрыл своей спиной.

– Такова воля Нейры.

– И кто же, позволь узнать, те двое, кто считает себя достойным для того, чтобы делить с тобой подарок богини? – шипя, просила она и легонько, кончиками пальцев пригладила и без того идеально уложенный локон у лица.

– Арагорн и Эдгар.

– ЧТО!?

Казалось, она сейчас взорвется.

На щеках выступили красные пятна, губы в гневе искривились, а глаза сощурились до двух щелок. Будь ее воля, она прибила бы меня прямо здесь и сейчас, чтобы навсегда решить этот вопрос, но собственный сын загораживал желанную цель.

– Никогда! Этому не бывать!

– Боюсь, это уже тебя не касается.

– Не смей порочить имя рода этими недоносками!

– Попрошу вас Таллиса Эдванорвна, выбирать выражения! Это мои мужья, все-таки!

– А ты! – прошипела она и за секунду оказалась возле нас, хватая меня за горло и позволяя прочувствовать всю мягкость шелка ее перчаток и жесткость пальцев. – Ты мерзавка, больше никогда не смей попадаться мне на глаза!

– А то… что? – Прохрипела я, и Ноар молниеносно вырвал меня из рук своей маменьки, гневаясь теперь не меньше чем она.

– Покинь мой дом, мама.

– Ноар!

– Покинь мой дом!

– Ты слышишь себя, мальчик мой?! Из-за какой-то девки, выставляешь собственную мать!..

– Уходи.

Меня неожиданно повело.

В глазах резко потемнело, а колени предательски поджались вынуждая меня упасть лицом в мягкий, и слава богу, чистый ковер, чтобы застонать от бессилия.  

Все вокруг происходило словно в замедленной съемке, и с трудом открыв глаза, я увидела, что вокруг тела Ноара кружится, закипая густой темно-лиловый туман. Он угрожающе закручивался будто темные тучи перед грозой, и я вновь застонала, уже не радуясь тому, что свекровь воинственно завизжала, закрывая уши ладонями и отбегая в сторону.

Какого?!...

Все прекратилось неожиданно резко. С меня словно сняли огромную многотонную плиту, и Ноар опустился ко мне, обеспокоенно заглядывая в лицо.

– Ты еще пожалеешь, маленькая тварь! – крикнув на последок, Талисса исчезла, махнув длинным рукавом своего платья в воздухе.

– Злата, как ты?

Мужчина помог мне подняться и аккуратно опустил в кресло, но его глаза в мгновение ока раскрылись, стоило чему-то капнуть на мою грудь.

Опустив взгляд я увидела алое пятнышко, кляксой расплывающиеся на кремовом шелке, и провела пальцами под собственным носом, убеждаясь, что у меня идет кровь.

– Что это было, мать твою?

– Не поминай имя матери в суе, – напряженно улыбнулся он, но не увидев отклика во мне, объяснил: – Я разозлился, такое случается. Не знал, что твое тело так отреагирует на мою магию. Извини меня.

Пьяно мотнув головой, я прислушалась к стучащему сердцу и попыталась сесть ровнее.

– И как часто ты злишься?

– Бывает. Я темпераментный. Но у мамы лучше всех получается вывести меня из себя.

– Она… резкая женщина.

– Не то слово. Прости, обещаю, она тебя больше не побеспокоит. Скажи мне, Злата, – он опустился на пол, сжимая мои холодные пальцы в ладонях. – Ты действительно готова была уйти?

Не сразу вспомнив свои слова, я наконец сообразила проложенные им параллели и согласно качнула головой:

– Чему я точно за свою жизнь научилась, так это тому, что всегда нужно быть готовой уйти, и шагать вперед не оглядываясь.

Он как-то странно на меня посмотрел и после долгой паузы, сказал:

– Ты не похожа на наших женщин, может быть в этом и есть благословение Нейры. Но, Злата, – чуть прищурив свои невероятные глаза, сказал он. – Прошу тебя, будь осторожнее. И…

– И?

– Даже не думай, что сможешь от меня уйти, – пальцы на моих ладонях сжались сильнее, а уголок красивых губ игриво приподнялся вверх.