Без права на отказ - Алиса Ковалевская

Раздающуюся из-за двери нужной мне квартиры ругань я услышал, как только вышел из лифта.

— Ах ты сука! — донеслось до меня.

За этим раздался грохот, по ушам резануло отборной нецензурщиной. Судя по всему, Ефимов пребывал не в самом лучшем расположении духа. Но расположение его духа меня не заботило. Голос Миры звенел, но разобрать слов я не мог. Так и думал, что найду её тут.

Снова услышал грохот и, крепко выругавшись, в несколько шагов пересёк отделяющее от двери пространство. Пусть только посмеет тронуть её. Если понадобится, вышибу нахрен замок, а потом и мозги этого недоноска. Но первого не потребовалось: заметив щель, я пнул дверь ногой, и та отворилась на всю.

— Я для тебя всё! — донеслось из кухни. — Сука…

— Остановись! — Мирослава всхлипнула. Что-то затрещало, раздался звон посуды.

— Тварь, я тебя…

— Отпусти её, — процедил я, войдя в разгромлённую кухню.

Проклятый сукин сын сжимал запястье прижавшейся к раковине девчонки. Мне сразу вспомнились синяки на её руках, ссадина в уголке рта. Челюсти сжались сами собой.

— Отпусти её и отойди, — повторил, приближаясь к столу.

Под подошвами ботинок затрещали осколки разбитого стекла. В кухне был полнейший кавардак: у плиты валялся свёрнутый стул, черепки валялись вперемешку с рассыпанной крупой.

— Что тебе тут нужно, мужик? — Ефимов разжал пальцы и двинулся на меня.

Я наградил его предупреждающим взглядом, но это его не остановило. Мирослава выдохнула, потёрла руку.

— Я тебя спрашиваю, что ты тут забыл?! — рявкнул Ефимов, приблизившись. Сузил глаза, осклабился.

— Я забираю твою жену, — кинул увесистую пачку купюр на стол. Следом положил тонкую папку с документами. — Сядь.

Он недоверчиво искривил губы.

— Сядь, — процедил я, едва сдерживаясь.

— Что это за дерьмо? — ударил по листам так, что стоявшая на столе бутылка подпрыгнула.

— Дерьмо — это ты, — кинул ручку. Взглядом указал на единственный стоящий на ножках стул. Проигнорировав мой взгляд, ублюдок взял листы и посмотрел. Нахмурился.

— В этих бумагах сказано, что ты отказываешься от каких бы то ни было финансовых претензий к своей жене, — не стал я усложнять ему задачу. — По ним ты обязуешься лично закрыть все общие долги. Этих денег хватит сполна. Документы на развод пришлю завтра.

— И что? — с недоверием усмехнулся он. — Я должен это подписать?

Перевёл взгляд на девчонку. Глаза его недобро сверкнули. Качнув головой, он скривил губы.

— Да… — поморщился. Наградил её парой нелицеприятных эпитетов и опять посмотрел на меня. — А что, если я откажусь?

— Тогда разговор у нас будет другим.

Мира так и стояла у раковины, обхватив тонкими пальцами руку. Я посмотрел на неё только мельком. Кивнул, чтобы подошла и сосредоточил внимание на её муже.

Тот мрачно поджал губы. Глянул на меня из-под тяжёлых век.

— Ты кто вообще такой?

— Тебе лучше не знать, — бросил презрительно. Напрасно я с ним церемонюсь. Неудачник, замахнувшийся на большие цели. — Всё, что тебе нужно знать, я уже сказал, — подтолкнул к нему ручку. — Эти деньги решат твои проблемы, Ефимов. Считай, тебе повезло. Потому что я могу сделать так, что проблем у тебя станет куда больше.

Поколебавшись, он взял её. Поджал губы. Я ждал.

— Мои люди ждут внизу, — проговорил с угрозой, когда ожидание стало слишком долгим. — Стоит мне сделать один звонок, они поднимутся сюда. Поверь, разговаривать они с тобой так же вежливо не станут. Твоя подпись всё равно окажется на этой бумаге, но может случиться так, что только бумаги у тебя и останутся, — выговорил многозначительно.

Он понял меня. Руки его сжались в кулаки, в очередной раз выругался сквозь зубы.

— Кто ты такой, мать твою за ногу?! — рыкнул, поставив размашистую подпись. — Что ты трахаешь эту суку, мне ясно, но…

— Заткнись, — оборвал его. Взял бумаги и повторил единственное, что ему нужно было знать: — Твоя жена уходит со мной.

— Я никуда с тобой не пойду! — подала голос девчонка. Посмотрела на мужа, потом на меня. Голос её дрожал нервным напряжением. — Ты мне никто!

Она злилась. Даже сейчас, бледная и напуганная пыталась противостоять мне. Это мне в ней и нравилось. Никогда не любил бесхарактерных шавок.

— Ошибаешься, Мира, — ответил жёстким взглядом, крепко взял выше локтя. Стиснул ещё сильнее, стоило ей попытаться вырваться. — Теперь я для тебя всё. Теперь ты моя.