Вера в чудеса - Натали Лав

Мы стоим у кабинета директора и ждем вторую сторону. Девочка ушла встречать мать. Когда они придут, нас ждет совместная беседа у директора.

Я спрашиваю Кирилла:

– Ты можешь объяснить мне, что случилось?

Кирилл, играя желваками на скулах, понимает, что играть в молчанку бесполезно, и начинает рассказывать:

– Я у этой малахольной лифчик утром забрал и в спортзале его на потолке повесил с запиской, что это ее.

– Так, интересно…

– А потом она мне тряпку с какой-то дрянью под нос сунула, когда я в коридоре один был. Я отключился. Она меня раздела догола и к перилам на втором этаже пристегнула, засняла все на телефон и выложила в сеть. Когда началась перемена… Ну, сам понимаешь.

– И ты ее не прибил?

– Мне директор не дал, – парень хмурится.

Что там за девочка-то? Терминатор, что-ли? Я смотрю на Анатолия. Он все понимает без слов:

– Я разберусь, Сергей Владимирович.

Племянник заметно напрягается и смотрит на выход с лестницы. Там появляется высокая стройная барышня в спортивной футболке. Видно, что без лифчика. Но ее это не смущает. Красивая мелкая зараза. Увидев Кирилла, ее губки растягиваются в нахальной улыбке, а в глазах черти танцуют зажигательный танец. Ее не волнует даже наличие двух взрослых мужчин. Я прикидываю, сколько парней уже успело покататься на этой кобылке, потому что впечатления «я вам не дам» она уж точно не производит.

Вдруг раздается детский голосок:

– Ен, подозди меня.

Девица оборачивается:

– Матвей, давай догоняй.

Из дверного проема показывается карапуз лет двух, который старается догнать девочку, но спотыкается и падает. Девчонка срывается с места, подбегает к мальчику, подхватывает его на руки и взволнованно спрашивает:

– Ушибся? Где болит?

Мальчишка старается не разреветься:

– Ничего не боит. И пйакать я не буду. Я бойсой.

Девочка, осмотрев его, заметно успокаивается:

– Ладно, суп с лапшой, иди сам. Только за ручку.

Она опускает его на пол, он протягивает ей ладошку, и они вместе идут к директорскому кабинету. В это время из приемной выглядывает секретарь и интересуется, разглядывая парочку:

– Лена, где твоя мама?

Девочка смотрит ей прямо в глаза и отвечает:

– Уже идет, Альбина Валерьевна.

– Как только подойдет, заходите. Директор очень вас всех ждет, – при этом Альбина окидывает нас всех кровожадным взглядом.

Я стою спиной к лестнице, поэтому не вижу мать девочки. Меня настораживает лишь то, что Воропаев застывает как статуя. Я оборачиваюсь… Не может быть! Я застываю изнутри также, как Воропаев. А на лице каким-то чудом удерживаю маску безразличия. По направлению к нам идет Дина в шортах и майке, ни капли не изменившаяся за два с лишним года. Замечая нас, ее губ касается та же наглая улыбка, которой раньше улыбалась ее дочь. Только улыбка не трогает глаз, они смотрят холодно и оценивающе. Она абсолютно уверена в себе. Но это зря.

В тот же момент мальчик заметив Дину, обращается к ней:

– Мамоцка, ты не надойго? Я хотей покататься на пони.

Вот тут я замечаю, как Дине становится не по себе. Она кидает взгляд в мою сторону. Видно, как сильно ей хочется забрать мальчишку и свалить отсюда.

Но ее голос звучит спокойно:

– Конечно, раз я обещала, то мы обязательно пойдем кататься на пони. Только я с дядей поговорю.

Не знаю, с каким именно дядей она собирается разговаривать, но нас с ней точно ждет интересная беседа. Я жадно вглядываюсь в лицо мальчика. Сколько ему? Два года? Темные волосики, серые глаза. Похож? Не похож? Чей это, бл**ь, ребенок?

Чувствую, как во мне поднимается гнев. Единственное, на что я сейчас способен, это напоминать себе, что мы в лицее и хватать за горло и душить стоящую поблизости суку нельзя по целому ряду причин. Во-первых, я напугаю ребенка (а если он мой, то этого делать не стоит), во-вторых, после такого представления Кирилла точно исключат из лицея за месяц до его окончания, а Регина выест мне мозг чайной ложкой, в-третьих, Быстрицкая теперь работает в следственном комитете, а поступать так с сотрудником правоохранительных органов при куче свидетелей неразумно.

Дина, кажется, не замечает того, что происходит со мной. Она вообще старается не смотреть на меня. Она собирается зайти в приемную директора и оказывается слишком близко от меня. Я ощущаю ее запах. Как по команде, член встает, бешеное желание оказаться в ней опаляет все мое существо. Как я сдерживаюсь, не понятно.

Она смотрит на дочь и говорит:

– Еленка, погуляй здесь с Матвеем. Я не долго.

Я делаю шаг к ней, приближаюсь слишком близко и шепчу ей в ухо:

– Э-э-э, нет, кукла. Боюсь, тебе придется задержаться.

Услышав меня, она замирает, но не реагирует, а просто заходит в приемную.

Я иду следом вместе с Кириллом. Заходя в приемную, я оглядываюсь и отдаю молчаливый приказ Воропаеву. Куда бы не собиралась Дина сейчас, уедет она только со мной.

Дина

Вот это я попала! Сколько времени прошло?! И что теперь?

То, что я влипла, я поняла, идя к кабинету директора и увидев сначала Воропаева, а потом и Давлатова. Но что я могла сделать? Развернуться и сбежать? Не выход. Мне нравился лицей, куда перевелась Лена по целому ряду причин. И меня ждал директор. Я не могла допустить, чтобы дочь отчислили. Кирилл Гордеев, с которым не поладила Лена, в этом году выпускается. Так что все проблемы уйдут с ним.

Да и увести детей незаметно я бы не смогла.

Как назло, я была в отпуске, и Матвей был со мной. Это называется – почему так не везет, и как с этим бороться. Давлатов явно заинтересовался мальчиком. Ну, еще бы, считать он умеет. И сын очень похож на своего отца.

Однако сейчас меня без хрена не сожрет даже Давлатов. Так что я никак ему не ответила, а зашла в приемную.

Что я испытываю, снова увидев его? Кидаться ему на шею я не собираюсь, это точно. Не так мы расстались. А то, что он также по-мужски притягателен? И что с того? Станет невтерпеж, куплю вибратор.

Но все равно стараюсь на него не глазеть.

Интересно, кто ему Гордеев?

Я захожу в кабинет Ивана Петровича, не дожидаюсь приглашения, отодвигаю стул и сажусь. Сергей отодвигает соседний стул и садится рядом. Чтоб тебя...

Иван Петрович спрашивает у меня:

– А где Елена?

– Она с братом в коридоре. Мне не с кем было оставить сына. А разбираться при маленьком ребенке, мне кажется, не стоит.

Но тут встревает Давлатов: