Кляпа 3 - Алексей Небоходов

На улице воздух показался ей чистым и свежим, как дыхание свободы. Или как предсмертный хрип того, кто уже осознал масштаб бедствия.

Снаружи хлестал дождь, который превратил асфальт в нескончаемое зеркало страданий. Валентина, зажав заявление в потной ладони и ощущая, как внутри неё бьётся маленький барабанщик паники, вытащила телефон и дрожащими пальцами вызвала такси через приложение.

Вызов приняли почти мгновенно. На экране высветилось: «Ваш водитель – Виктор. Опытный. Доверенный. Любит общаться». В тот момент фраза «любит общаться» не вызвала у Вали никаких подозрений. Как говорится, человек в отчаянии способен довериться даже маньяку с визиткой "специалист по комфортной эвакуации душ".

Через три минуты возле неё затормозил новенький, но странно замызганный «Рено Логан», с вечно мигающим сигналом на приборной панели и запахом влажных ковриков, будто машина пережила несколько потопов подряд.

Виктор оказался мужиком лет под шестьдесят, с лицом, на котором судьба вырезала целую сагу о тяжёлой жизни, полном разочарований, заговоров и походов за самогоном. Глаза – блестящие, острые, как ножи в колбасном отделе советского гастронома. Шея спрятана в свитер цвета «пыль войны», над которым торчал подбородок, полный тайных знаний.

– Садись, деточка, – прогремел Виктор голосом человека, который трижды участвовал в штурме Зимнего, дважды выдуманно.

Валя забралась на заднее сиденье, пытаясь не касаться ничего руками. Сумка с феном и воблой тяжело шмякнулась рядом, как последний чемодан без ручки надежды.

Машина дёрнулась вперёд так резко, что Валю вжало в спинку сиденья, где, судя по всему, застряли воспоминания предыдущих пассажиров. Едва они выехали за пределы города, Виктор начал говорить.

– Ты, девочка, в курсе, что Москву уже давно захватили рептилоиды? – спросил он с той интонацией, с какой обычно интересуются: «Вы будете кофе или чай?»

Валя, не зная, что ответить, промычала что—то неопределённое, надеясь, что разговор сойдёт на нет. Надежда была напрасной.

– Они всё контролируют, – заговорщически продолжал Виктор, не сводя глаз с дороги и одновременно крестясь так быстро, что его рука размывалась в воздухе, словно пропеллер. – Банки, школы, ЗАГСы, почту России! Я их вижу. Вот вчера один билет мне пробивал – шипел под нос! Шипел, деточка!

Валя зажала сумку покрепче и молилась, чтобы Виктор хоть иногда смотрел на дорогу.

– Понимаешь, девонька, – возбуждённо продолжал он, нажимая на газ при каждом особо важном слове, – они маскируются под людей! Под судей, врачей, стюардесс… и… – тут он зловеще понизил голос, – особенно под женщин за сорок пять!

Валя, чувствуя, как волосы шевелятся на затылке, осторожно спросила:

– А как их отличить?

– По глазам! – Виктор влепил ладонь в рулевое колесо так, что машина подскочила. – В глазах у них тоска по родной болотистой планете! А ещё – свеклу не едят!

Эта последняя деталь окончательно выбила Валю из колеи. Она невольно подумала о свекле в родительском холодильнике и на секунду почувствовала себя не такой уж и чужой среди рептилий.

Когда машина въехала на мокрую загородную трассу, Валя решилась рассказать о своей проблеме. Голос был сбивчивым, фразы путались, мысли натыкались друг на друга, как пьяные соседи в тесной кухне.

– Видите ли… за мной охотится… эм… женщина… ну, не совсем женщина… Жука… Она контролёр. Очень строгая. И… эм… она хочет меня… утилизировать…

На последних словах Виктор перекрестился настолько яростно, что в машине зазвенели все стеклянные предметы, включая пустую банку из—под огурцов, катившуюся под сиденьем.

– Жука? – прошипел он. – Жука?!

– Да, – прошептала Валя, не понимая, откуда он знает.

– Это моя бывшая тёща! – выдохнул Виктор с выражением человека, внезапно встретившего на улице своего школьного обидчика. – Она не человек! Она… это… существо! Я давно знал! Я всё знал!

Он затряс головой так, что машина опасно закачалась на мокрой трассе.

– Девочка, спасайся! Они тебя не пощадят! Я—то спасся, когда притворился мёртвым на даче в Мытищах! А ты как?! Где твоя защита?!

Валя, охваченная паникой, закричала:

– Остановите машину!

Виктор, не задавая лишних вопросов, вжал тормоз с такой силой, что авто встало поперёк обочины, как последний бастион безумия.

Не дожидаясь полного остановки, Валентина вылетела из машины, как пробка из бутылки дешёвого шампанского. Сумка вывернулась наизнанку, фен с жалобным скрипом шлёпнулся в лужу, вобла катапультировалась в придорожные кусты, где, возможно, обрела свой последний дом.

Виктор высунулся из окна и, перекрестив Валю на прощание, крикнул:

– Беги, девонька! Они уже близко!

На обочине трассы, под дождём, среди пахнущей асфальтом тоски и потерянной воблы, Валентина стояла, тяжело дыша. В голове шумело: возможно, от страха, возможно, от того, что мозг уже начал отключаться, как телефон при минус десяти.

Сзади, в исчезающей кляксе фар, «Рено» давала задний ход, словно сама боялась оставлять на трассе свои следы. Виктор больше не выглядывал – видно, молился или составлял новый манифест о вторжении рептилоидов.

Валя вытерла лицо рукавом, сделала глубокий вдох и подумала, что хуже быть уже не может.

Кое—как, на попутках, Валентина добралась до санатория, который торжественно возвышался на фоне серого, злобного неба, словно монумент упущенным надеждам и просроченным путёвкам. Над входом висела облупленная табличка с названием, где буквы «Душевный покой» смотрелись особенно издевательски.

На проходной её встретил охранник. Пожилой, вечно пьяный, как майский жук в сентябре, и настолько подозрительный, что при каждом шорохе он хватался за живот, будто там у него был тайный сейф с последними остатками совести. Из—за небрежно застёгнутой формы и перекошенной фуражки он походил не на стража порядка, а на человека, который проспал три войны и теперь пытался наверстать упущенное за счёт случайных прохожих.

Он вскинул мутный взгляд на Валю и сразу нахмурился.

– Ты кто? – спросил он голосом, которым обычно выговаривают особо хитрым жукам под плинтусом.

Валя попыталась выдать наилучшую версию себя – скромную, потерянную, максимально неопасную. Сжала сумку обеими руками, как крестьянин на допросе инквизиции, и робко протянула наспех купленную в туристическом киоске путёвку в санаторий.

Охранник склонился над бумагой, шевеля губами при чтении, словно пытался справиться с диктантом вселенского масштаба.

– Журналистка? – выдохнул он наконец. – Или террористка?

Искреннее недоумение Вали он воспринял как признание вины. Порывшись в ящике стола, где среди макулатуры, обгрызанных карандашей и странных фантиков нашёлся старенький мобильник с облезлым корпусом, он набрал номер дежурной части.

– Тут… – важно начал он в трубку, – объект сомнительный… землю с собой таскает… возможно, прикрытие… возможно, диверсия…

В этот момент судьба, известная своей любовью к фарсу, вмешалась. Валентина уронила сумку, и из неё вывалился пакетик земли для цветов, аккурат к ногам охранника. Влага, грязь и