Демон внутри меня - Лана Мейер

Здесь указан их рост, вес, и что самое ужасное – предпочтения в постели. Я с ужасом читаю, как Брайс Харингтон обожает оргии, а Лесли Купер – оральный секс. Многие из них кайфуют от женского доминирования.

Я с радостью надеру задницу этим ублюдкам, только дайте мне стек, плетку и что там еще прилагается…

– Заметь, далеко не все из них толстые и отвратительные. Есть неплохие ребята, и никто из них не будет сильно издеваться над тобой. Было бы хуже, если бы я продал тебя в Мексику, верно? – Кай дарит мне отравляющую кровь и воздух ядовитую улыбку.

Провожу ногтем по подушечке большого пальца, размышляя о том, как сильно отросли мои ногти, и задаю себе только одни вопросы.

Я могу расцарапать его гребанное лицо? Могу лишить его глаз? Могу хоть как-то изуродовать его совершенное тело, чтобы оно соответствовало гнили внутри него?!

Я могу попытаться.

– Если ты думаешь, что хотя бы один из этих богатых ублюдков притронется ко мне, то ты жестоко ошибаешься, – гордо расправляю плечи. Я не дам ему себя запугать. Я найду способ выбраться отсюда. С помощью Энджи. И упеку Стоунэма за решетку. Обязательно.

– Ты не сможешь сбежать, – отвечает он, будто прочитав мои мысли. Как?! – И не сможешь обвинить меня в том, что я нарушаю закон. Ты добровольно подписала контракт, где признала себя собственностью Ясина. По другому договору, он продал меня тебе, и ты стала уже моей собственностью. У тебя нет документов, твои родственники о тебе не вспоминают…забудь об этом, Лейла. Выхода нет. Мелиссы Харт больше не существует. Она мертва.

Когда он произносит мое имя, я едва сдерживаю слезы. Мелисса. Мелисса Харт. Мое имя…моя личность…я…девушка, которая просто хотела добиться успеха в этой жизни. Сама подняться с колен, вырваться из грязи, в которой плескалась все детство.

– Я повторяю, ни ты, ни один из них никогда меня не тронете, – и тут я делаю то, что сотни раз прокатывало с Ясином. Да и со всеми. Я сладко улыбаюсь Каю, вскидывая подбородок. Медленно закидываю ногу на ногу, задирая полы своего халаты на пару сантиметров. Легким движением пальцев.

Все это не ускользает от взгляда Стоунэма. В глубине его глаз тлеют искры первородной похоти.

– Уже неплохо. Ты можешь быть сексуальной, когда хочешь. От тебя пахнет сексом, Леа, – его ноздри слегка раздуваются, когда Кай с шумом вдыхает.

Он знает.

Черт возьми, неужели он знает?!

Что я влажная с того самого момента, как он вошел в мою чертову коробку. Мне чертовски стыдно за это, но я не могу противостоять тому, что будит во мне его энергия власти и полнейшего владения ситуацией. Владения мной…

Я собираюсь ответить на провокацию Стоунэма, но мои губы буквально прилипли друг к другу, пока я пытаюсь подавить застрявший в горле ком.

Все что мне остается, это гордо приподнять голову, и попытаться посмотреть на Кая, как на кусок дерьма…но ничего не выходит. Я словно уменьшаюсь, ведомая силой его взгляда.

– Хорошая попытка, – хвалит он, прищурив веки. – У тебя определенно есть характер. Это было ясно еще по твоим статьям. Мы могли бы много достигнуть, если бы были на одной стороне…

В моем сердце расцветает надежда. Надежда на то, что Кай передумает и немедля сожжет эту чертову папку. Может, я могу как-то исправить то, что сделала? Пусть мне придется трижды написать неправду, но чтобы выйти на свободу и избежать сексуального рабства, я готова это сделать. Я увидела яркий свет в этой кромешной тьме, но, как оказалось, это был очередной эксперимент Кая.

– Как у тебя глазки то загорелись, малышка. Даже не думай, что избежишь моей мести. Ты уже сделала свой выбор четыре года назад, и мы никогда не будем по одну сторону.

Мгновенно падаю духом. Кай внимательно рассматривает меня длинным, оценивающим взглядом, и в ту секунду, когда его пристальный взор падает на мою грудь, я ощущаю, как соски затвердевают под тонкой тканью бюстгальтера.

Как он это делает?! Почему я хочу убить его и наброситься на него с поцелуями одновременно?

Гребанный ПМС, вальс гормонов. Романы и клубника.

– Я не боюсь тебя, Кай Стоунэм, – не знаю каким чудом я собираю силы в кулак и встаю, с целью стать выше него. Стоунэм тут же поднимается, и моя попытка с треском проваливается – Кай на две с половиной головы выше меня. Рядом с ним я выгляжу школьницей. – Думаешь, можешь видеть меня насквозь? Думаешь, сможешь меня заставить лечь под кого-нибудь из них? Попробуй…да только ты прекрасно знаешь, что со своей «проблемой» я вряд ли заинтересую кого-то из этих мужчин. Как ты уже говорил, никто не любит «сухих телок». Вы – мужики, настолько слабые, что вам постоянно нужна изнывающая от желания к вам женщина под боком…лишь бы самоутвердиться за ее счет! Лишь бы, на вас смотрели, как на Богов…ты – ничто, без этих женщин, Кай Стоунэм. И ни одна из них никогда не любила тебя. Никто и никогда не видел в тебе Бога. Ты – гребанный дьявол, пожиратель, ты пьешь душу и только потребляешь, уничтожая все вокруг…

– Ты меня утомила, – коротко выдыхает Кай, в один шаг приближаясь ко мне. В считанное мгновение он срывает с себя галстук и плотно затягивает его на моей шее – малейшее движение и кислород перестанет поступать в мои легкие.

Набираю в них воздуха, уже начиная жалеть о своей смелости.

Я врала. Я чертовски сильно врала, когда сказала о том, что не боюсь его. Я боюсь Кая, но еще больше боюсь того монстра, что сканировал мой танец в Большом Зале. И я знала, что ОН сидит в нем.

Он вернется за мной. Когда он вернется, у меня не останется шансов.

– Твоя проблема уже решена, неужели ты этого еще не поняла, детка? – Кай тянется к тележке, которую принес мне Джозеф, и что-то берет с ее поверхности. – Ты будешь желать меня каждый раз, когда будешь вспоминать вкус этих ягод. Это программа, Леа. Твоя программа.

Он проводит клубникой по моим губам, от чего они начинают дрожать, как от соприкосновения с инеем.

Чувствую, как голос Кая погружает меня в состояние забвения, но отчаянно пытаюсь бороться с этим. В то же время сил на борьбу не остается, потому что мне хочется… Мне, черт подери, хочется тянуться за этой ягодой, косаться ее языком, немедля ощутить сладкий вкус у себя во рту, а затем и уже до боли знакомое томление в самом низу живота…

– Смотри, как ты выдрессирована, моя зверушка, – шипит Кай, отводя клубнику на пару сантиметров от моих губ. Мое тело по инерции тянется к ней, и только его галстук на моей шее и боль мешает мне откусить ее вместе с его пальцами. Я отчаянно хочу потянуться к ней языком, и это желание выше всего человеческого во мне, сильнее доводов разума.

Смотри, как ты выдрессирована, зверушка.

О, нет. Что он делает? Что он со мной делает? А главное – как?

– Люди мало чем отличаются от животных. Запомни это, ягодка, – продолжает науськивать Кай, наблюдая за моими реакциями. В его полных жестокости и удовольствия глазах я вижу, насколько этот сумасшедший упивается моей болью. Моим…подчинением.