Океан наших желаний - Лина Мур

– Немедленно слезь с меня! Помогите! Убивают! Режут! – От силы моего голоса даже на секунду всё темнеет перед глазами, заставляя передохнуть и глотнуть кислорода.

– Закрой рот! Просто заткнись, иначе я, действительно, тебя прирежу, – зло цедит Дэш, а я делаю последнюю попытку вырваться, но понимаю, что безуспешно. На самом деле впервые оказываюсь в подобной ситуации, обычно, я очень милая и никогда не дерусь, особенно с незнакомыми людьми, но что-то явно пошло не так и уже довольно давно.

– Какое ты имеешь право оскорблять меня? Какое ты имеешь право нападать на меня, да ещё и наглеть с каждым разом всё сильнее? Какого чёртова дьявола ты влезла в мою жизнь, о которой абсолютно ничего не представляешь? Ты совершенно не знаешь меня, чтобы делать свои глупые замечания и выводы! – Рычит он, с силой надавливая на мои запястья и настолько пугая меня не своей мощью и злостью, а тем, в кого меня превратило стечение обстоятельств. И именно в эту секунду, когда Дэш говорит всё это, я слышу не угрозы, а боль. Сильную боль и горечь, словно я глубоко ранила его или расковыряла старые раны, начавшие внезапно кровоточить. Я вижу это в глазах Дэша, в его дрожащих, от едва сдерживаемой ярости и обиды, губах. Наконец-то, до меня доходит, что я перешла все допустимые границы и абсолютно сошла с ума из-за своего желания забрать в нашу семью Мими, забыв о том, что другие тоже люди и могут чувствовать всё острее, чем я.

– Я и не хочу тебя знать, – выдавливаю из себя. – Я лишь хочу получить то, за чем пришла к тебе. Это отказ от родительских прав, если ты отец девочки. И разве я не права, Дэш, в том, что ты ничего не сможешь ей дать? Права, этим и задела, поэтому ты решил, что можешь задеть и меня. Но я не желаю продолжать ругаться, потому что не стремлюсь стать кем-то особенным в твоей жизни, и мне не нужны твои раны, своих достаточно. И именно от них я и хочу уберечь Мими. Я знаю, что есть люди, для которых эта малышка будет подарком божьим, и они создадут для неё гораздо лучшие условия, чем ты. Они подарят ей любовь, а ты слишком молод, чтобы поставить свою жизнь на паузу. – Говорю всё очень тихо и мягко, и глаза парня превращаются в холодные камни, вызывая во мне жалость к тому, что он тоже понимает – я точно угадала его ценности.

Фыркая, Дэш отпускает меня и подскакивает на ноги, отворачиваясь, пока и я коряво и, кряхтя, выпрямляюсь, отряхивая ноги от хлебных крошек, валяющихся на полу.

– Мне нужна лишь экспертиза ДНК, Дэш, и я неплохой человек, клянусь. Я не желаю тебе зла или же чего-то худшего. Вероятно, я была груба и, правда, обнаглела, но в своё оправдание скажу, что меня пугает всё, с чем пришлось столкнуться в последнее время. Я не безумная, хотя, возможно, это и так, раз борюсь за будущее Мими, считая, что моя семья сделает её счастливей, чем Морган или же ты. Прости меня, я… не должна была тебя бить, но ведь и ты сделал неверные выводы обо мне, поэтому предлагаю перемирие, пока мы не решим всё спокойно.

Он молчит, смотрит куда-то в стену, и только вижу, как желваки ходят на его лице. И вот сейчас мне следует развернуться, уйти и обсудить всё с Максом, рассказав ему всё, и получить совет, консультацию у адвоката о том, как поступить дальше. Но я не могу даже двинуться, стою и жду от этого странного, немного сумасшедшего и непостоянного парня хотя бы одного слова. Нет. Он не собирается больше говорить со мной, а мне ничего другого не остаётся, как только исчезнуть вместе с Мими, пока есть шанс. Да и найти свои вещи, раз он их убрал. Документ до сих пор в моей руке, я прячу его в карман шорт и, разворачиваясь, цепляюсь взглядом за, лежащий на углу столика возле раковины, брелок «Я люблю Майами», на котором висят мои ключи от дома и машины.

– Я сдал анализы, – низким голосом говорит Дэш. Удивлённо оборачиваюсь.

– ДНК на отцовство? – Уточняю я.

– Да, пока ты дрыхла, я взял Мими и съездил на твоей машине в клинику, чтобы сдать анализы. Они будут готовы завтра к десяти утра. И если она моя дочь, то я её не брошу. Я не дам тебе отказа от родительских прав. Каким бы оборванцем я ни был, но у меня есть свободное место в сердце, точнее, моё сердце абсолютно свободно. И там хватит места для любви к моей дочери. Возможно, ты права, и я не смогу устроить ей роскошную жизнь, но буду стараться, потому что обрету причину стать лучше, – бросая на меня острый взгляд, от которого я сглатываю, говорит он.

Вот это плохо. Очень плохо. Ведь если Мими его дочь, а отчего-то думаю, что это так, то, выходит, именно я создала проблемы себе, брату, и его мужу, и теперь им не видать усыновления.

– Но зачем тебе обременять себя ребёнком, если ты можешь продолжать жить так, как тебе хочется? Ты же понимаешь, что младенец – это очень серьёзный труд, и ему нужно многое начиная от памперсов и смеси, заканчивая садиком, одеждой и кроваткой, постоянным местом жительства, желательно домом, – напряжённо произношу я, мысленно умоляя, чтобы это его напугало и дало осознание того, что он не потянет такую финансовую тяжбу.

– Это уже моё дело, и оно тебя не касается. Сейчас я разрешаю тебе забрать Мими и отправиться к своему парню. Но если завтра ты не появишься у клиники, а она здесь единственная, в которой делают подобный анализ, к десяти утра, то у меня есть номер твоей машины, с ним я пойду в полицию. По нему найдут и тебя, и всю твою семью.

– Вообще-то, у меня два парня, и только попробуй принести им проблемы, я тогда тебя со свету сживу. Я за них тебя порву, и мне будет не стыдно выложить полиции любую ложь за правду. Я живу в этом городе с рождения, а вот ты залётный, и не стоит меня шантажировать, потому что мне терять тоже нечего, как и тебе. Я получу у тебя отказ от прав на Мими, вне зависимости от того хочешь ты этого или же нет, – сквозь зубы цежу я. Вот же на секунду вроде бы увидела в нём человека, а теперь снова ненавижу. Он не отберёт шанс у моего брата и Фрэнка получить дочь. Пусть делает, что посчитает нужным, только вот и я не уступлю.

– Два парня? Шведская семья? Серьёзно? – Кривится он, словно я сказала, что жру младенцев на завтрак. Сейчас бы мне следовало покаяться в своём обмане, но такое отношение не могу стерпеть.